– А можно оттуда забрать человека? – спросил Бари, побледнев. Видимо, воспоминания о своем страхе были еще слишком свежи.
– Формально – да, – кивнул Зенх. – Если найдется маг, готовый взять над ним опеку и гарантировать, что тот не станет обузой для общества. Но кто станет это делать? Брать к себе в дом неудачника, за которым нужен постоянный присмотр?
Я почувствовала, как внутри все замирает в предвкушении. Это была моя точка входа.
– А если взять не одного? – сказала я, и все трое уставились на меня. – Если взять несколько человек. Но не в дом. А, скажем... создать свой собственный отстойник. Только назвать его иначе. Например, «Приют Люфи».
В кухне повисла оглушительная тишина. Было слышно, как на улице чирикает какая-то птаха.
– Ты это серьезно? – первым нарушил молчание Бари. Его глаза были круглыми от изумления.
– Абсолютно. – Я обвела взглядом всех троих. – У нас скопились средства. Очень серьезные средства, если сложить все, что мы выручили за травы, зелья и кору. Мне хватит на учебу в академии, да и Бари тоже. Но остальное... мы можем вложить в это дело.
– Земля вокруг нашего дома пустует, – медленно, обдумывая каждое слово, сказала Люфи. Ее взгляд стал задумчивым. – Ее можно выкупить. И построить... ну, не бараки, конечно. А нормальные дома. Мастерские.
Ее поддержка придала мне уверенности.
– Именно! И мы можем вывести его на самообеспечение. Купить скот, обработать поля. Пусть те, кто к нам попадет, работают. Но работают не за миску баланды, а ради общего дела, ради своего будущего. Они будут видеть результат своего труда. Мы будем платить им небольшие, но реальные деньги, чтобы они могли копить на свое собственное жилье, на старт.
– Но... но оттуда же всех подряд заберут? – с сомнением спросил Бари. – А вдруг попадутся плохие люди? Как те... которые ту девочку...
Я резко мотнула головой.
– Нет. Никогда. Мы будем сами отбирать. Только тех, кто действительно хочет изменить свою жизнь, но у кого не было шанса. Слабых магов, готовых учиться и развиваться. Детей-сирот. Мы будем брать рекомендации, будем смотреть на их историю. А таких, как та шайка подонков, что довели девушку до усыхания... – во мне снова вспыхнул гнев, – ...им там, в их официальном отстойнике, и самое место. Пусть гниют. Мы будем давать шанс тем, кто его заслуживает.
Люфи смотрела на меня, и в ее синих глазах я видела отражение собственных мыслей. Она по натуре была добрым, отзывчивым человеком, и идея помочь не одному, а многим, явно находила в ее душе горячий отклик.
– Почему бы и нет? – тихо сказала она, и на ее губах играла улыбка. – Мы с мужем всегда мечтали, чтобы наша ферма снова ожила. Чтобы здесь кипела жизнь. Это... это прекрасная идея, Дарья.
Затем мы все взгляды перевели на Зенха. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно изучал сцепленные на столе пальцы. Его лицо было непроницаемым. Я боялась его реакции больше всего. Он – практик, ученый, скептик.
Наконец он поднял на нас взгляд, и в его глазах горел тот самый огонек, который я видела, когда он сталкивался с особенно сложным медицинским случаем.
– С точки зрения социальной инженерии... это беспрецедентный эксперимент, – начал он задумчиво. – Но меня интересует другой аспект. Медицинский.
Он выдержал паузу, давая нам осознать важность момента.
– Представьте... Мы будем иметь группу испытуемых. Слабые маги, находящиеся в группе риска по усыханию. Мы сможем предоставить им стабильные, хорошие условия, полноценное питание... и на постоянной основе давать им наши разработки – те самые зелья и настои, что мы с вами создаем. Мы сможем наблюдать за ними годами! Фиксировать малейшие изменения в их магическом слое, отслеживать динамику! Это же... это же бесценные данные! Мы сможем вывести терапию усыхания на совершенно новый уровень! Какой прогресс!
Он говорил с таким жаром, что его усы, казалось, шевелились от возбуждения. В его глазах я читала не просто научный интерес, а настоящую страсть исследователя, который увидел возможность совершить прорыв.