Выбрать главу

- Вы, действительно, убеждены, что это так серьезно, Трэйль? Но какие же у вас данные на это, помимо сведений из Китая?

- Я знаю, что в России было уже несколько случаев заболевания.

- Да, да; и я не сомневаюсь в этом. Но, если только вы фактически не докажете мне, что болезнь эта безусловно смертельна, я предпочел бы не распространяться о ней в данное время. Во-первых, «Evening Chronicle» последние три-четыре дня не переставая, кричит о ней, и я не вижу, что мы можем к этому прибавить, если только у нас не найдется новых сведений. Во-вторых, на следующей неделе парламент возобновляет заседания, и мне сдается, что эта сессия будет очень бурной, а в таком случае парламентские отчеты оттеснят на второй план все другое. Но, если вы согласны быть нашим корреспондентом, мы с удовольствием пошлем вас.

- Через неделю у вас уже не будет надобности в собственном корреспонденте. Вы, очевидно, не понимаете, что я не заработка себе ищу. Я не стремлюсь писать статьи в газетах и даже не требую с вас платы за сведения, которые доставляю. Я предвижу серьезную опасность для Англии, которая с каждым часом растет, так как русское правительство запрещает писать о росте эпидемии. Поймите же, что на нас идет беда. Если вы хотите послать корреспондента, пошлите лучшего врача, какого вы только сможете найти, и притом, бактериолога.

Нельзя было усомниться в том, что Трэйль говорит серьезно, и Максвелль, не только хороший редактор, но умный и способный человек, не мог не признать опасности. К несчастью, интересы его издателей как, раз в этот момент требовали больших усилий в смысле поддержки шаткого либерального правительства, которое стояло у власти уже четыре года и теперь находилось при последнем издыхании. С точки зрения издателей, из которых трое были в рядах правительства, было чрезвычайно важно оттянуть роспуск палаты до осени, когда, на избирательных митингах, оно может вернуть себе популярность защитой билля об уравнении в правах церквей. Иными словами, в данный момент, правительству всего важнее было угодить большинству избирателей - что и во всякое время составляет главную задачу представительного правительства.

- Если б это было в другое время - момент уж больно неудобный, - сказал Максвелль и отодвинул стул, давая понять, что разговор окончен; Трэйль поднялся и поднял свою шляпу.

- Мы охотно поместим все статьи, которые вы нам пришлете, - ласково улыбнулся на прощанье Максвелль, - но начать кампанию, в данный момент, вы понимаете, я не могу.

Было уже около четырех, но Трэйль еще не успел захватить Гровса из «Evening Chronicle».

Гровс уже надел шляпу, чтобы ехать пить чай в свой клуб, когда ему подали визитную карточку Трэйля. Он велел сказать, что просит подождать мистера Трэйля в приемной внизу.

Трэйль уже имел некоторый опыт по части газетных порядков, и для него такой ответ был равносилен отказу в приеме. Он знал, как разговаривают редакторы и что значит, когда редактор отвечает, что он сойдет вниз, в приемную. Не в первый раз его третировали, как страхового агента, или комиссионера, которому отвечают: «Благодарю вас, не - сегодня; как-нибудь в другой раз».

Но на этот раз он ошибся. Гровс уже обратил внимание на статьи Трэйля, и хотя считал полезным и дипломатическим заставить его прождать десять минут, все же не имел намерения оскорбить его.

Гровс вышел в приемную с рассеянным видом. - Извините, что заставил вас дожидаться, мистер Трэйль. Мне надо было кончить работу. У вас какое-нибудь особенное дело ко мне?

- Да. Кое-какие факты относительно этой новой эпидемической болезни, которой, по-моему, печати следует заняться, и безотлагательно.

Гровс сделал гримасу и покачал головой. - Знаете, что? Поедемте со мной в клуб, напиться чаю - там и потолкуем.

Не сомневаясь в утвердительном ответе, он круто повернулся и пошел, предоставляя гостю следовать за ним.

В таксомоторе Гровс все время говорил о недостатке изобретательности и оригинальности в строительстве аэропланов. Он, по-видимому, принимал за личную обиду, что до сих пор аэропланы не сумели приспособить для пассажирского сообщения на кратких расстояниях.

И только за «чаем» - который он заменял виски с содовой водой, зашел разговор о деле.

- Видите ли, дорогой мой, - начал Гровс, дело в том, что наша кампания не произвела эффекта. И после сегодняшнего дня я думаю прекратить ее, не сразу, постепенно. Сейчас нам, видите ли, надо вынудить правительство подать в отставку, и я начинаю новую кампанию. Пока не могу сообщить вам подробностей, но вы сами увидите - она начнется в понедельник. - Подобно Максвеллю, и Гровс говорил о редакции то в единственном числе, то во множественном, как бы разграничивая инициативу и ответственность издателей и редактора.

Гровса серьезность положения вовсе не пугала. Он, по-видимому, находил, что легкая эпидемия в Лондоне могла бы даже пригодиться, с некоторых точек зрения. Публика стала уж слишком равнодушной - необходимо разбудить ее, - а, главное, необходимо сплавить нынешнее правительство.

Он не прочь был привлечь Трэйля к сотрудничеству в «Evening Chronicle» на другие темы, но о том, чтобы ехать в Россию в качестве специального корреспондента, речи не было.

* * *

Грант Лэси, из «Таймса», выслушал Трэйля серьезно и внимательно, и затем, в красивой речи, которая длилась двадцать минут и от которой сам он был в восторге, разбил все опасения и выводы Трэйля, доказав их полную неосновательность. Тем не менее, Лэси очень интересовался положением дел вообще в России и предлагал Трэйлю блестящие условия, если он согласится, объехать Петербург, Москву, Киев, Варшаву - и затем, по возвращении, дать ряд статей. При этом можно будет упомянуть и о новой эпидемий, если Трэйль останется при своем мнении, что есть причина тревожиться.

Трэйль обошел редакции девяти главных газет; всюду было то же: либо его предостережения не принимали всерьез, либо говорили ему, что он преувеличивает. В действительности, его неуспех обусловливался двумя причинами - во-первых, критическим положением правительства; во-вторых, преждевременной компанией, начатою «Evening Chronicle», отбившей охоту делать то же у других, менее предприимчивых газет.

Дальнейшим шагом Трэйля были аудиенции у министров и влиятельных членов оппозиции; но тут он встретил еще меньше внимания и сочувствия; многие совсем отказались принять его; другие отнеслись глубоко равнодушно. Председатель санитарного департамента заявил ему, что они уже обратили внимание на эту эпидемию и принимают меры; остальные, видимо, были поглощены более неотложными делами.

Но меньше, чем через две недели после начала своей собственной кампании, Трэйль получил письмо с надписью: «прочное» от редактора «Daily Post». Было уже около полуночи, но посланный ждал в таксомоторе.

Письмо гласило: «Наш агент телеграфирует о трех случаях заболевания в Берлине. Не можете ли приехать в редакцию немедленно. - Максвелль».

ЧУТЬЕ МИСТЕРА БАРКЕРА

В своей философии (если только это не слишком большое слово для его довольно неопределенного мировоззрения) Джаспер Трэйль отводил видное место «высшим силам», по-видимому, специально поставившим себе задачей вмешиваться в человеческие начинания и расстраивать их. Без сомнения, в распоряжении этих сил были различные орудия, так как они оказывали свое влияние в различных направлениях. В данном случае, работа этих сил была весьма сходна с теми методами, какие принято приписывать так называемому Провидению, которое одинаково держит в своей власти и невообразимо великое, и невообразимо малое.

Джордж Гослинг не подходил ни под одно из этих определений. Он был умеренного роста и полноты, а умом скорее скуден, но ни физическим развитием, ни умственным убожеством не выдавался среди своих ближних. На службе начальство и сослуживцы считали его человеком деловым и способным, как раз в меру полным и представительным для служащего фирмы, ведущей крупную оптовую торговлю.