Теперь остановка была за одним — за недостатком угля. Трэйль съездил в Борн-Энд и нашел там два локомотива. Один стоял на рельсах, за милю от станции, с полным составом вагонов; другой, от товарного поезда, на запасном пути. Трэйль для первого опыта взял этот и добился того, что прогнал его обратно в Марлоу. Он визжал и грохотал и, очевидно, был сильно не в порядке, но после основательной чистки и смазки, Трэйль все же мог доехать на нем до Мэденхэда, где он нашел в сарае запасной хороший локомотив.
После этого он три дня употребил на очистку пути от Паддингтона — работа утомительная, потребовавшая множества остановок и пробных опытов со стрелками, сигнальными аппаратами и пр. Но зато труд не остался без награды: на новом локомотиве он съездил в Лондон и вернулся с огромным запасом угля. В Лондоне все еще хранилось много ценного и нужного для жизни.
На всем протяжении пути его встречали кликами изумления и ликования. Наверное, первая железная порога не вызывала такого изумления и радости, как эта проездка Трэйля на локомотиве без вагонов. Все несчастные женщины, видевшие его, без сомнения, радовались, что боги машин вернулись снова, чтобы облегчить им тягость нищеты и непривычной утомительной работы.
Теперь, когда сообщение с Лондоном было восстановлено, можно было взять оттуда все необходимые орудия и много разных других вещей, необходимых, но не соблазнивших голодной толпы.
Хлеба в этом году созрели рано, и мисс Оливер решила скосить часть ячменя уже в конце июля.
Трэйлю поручен был верховный надзор за жницами и вязальщицами снопов и он разъезжал по полям, то следя за работой своих учениц, то сам часами борясь с какою-нибудь непокорною машиной.
Однажды, в субботу днем, возвращаясь с одной из таких поездок, он увидал странную процессию, спускавшуюся с высокого холма, который многим благочестивым женщинам представлялся дорогой в ад.
Случайная иммиграция к этому времени почти прекратилась, но законы о ней, хоть и неписанные, были очень строги, и новые работницы принимались с большим разбором и лишь после тщательной проверки.
Трэйль крикнул, чтобы привлечь внимание идущих, и процессия остановилась.
Когда он отворил ворота и вышел на дорогу, его окликнули по имени:
— Мистер Трэйль! Это вы? Подумайте, какая неожиданность! — вскричала молодая женщина, тащившая за собою тележку.
Встреча Ливингстона и Стэнли была гораздо менее неожиданной.
Старуха, восседавшая на тележке, заслоняясь от солнца остатками зонтика, ни мало не обрадовалась ему.
— А, все-таки, ему следовало первым делом написать мне, — бормотала она.
— Мама немножко не в себе — у нее был солнечный удар, — поспешила предупредить Бланш.
Трэйль еще не сказал ни слова. Он соображал, есть ли у него какие-либо обязанности по отношению к этим женщинам, которые могли бы перевесить его обязанности по отношению к Марлоу.
— Вы откуда идете? — осведомился он.
Бланш и Милли, наперерыв, перебивая одна другую, стали объяснять.
— Видите ли, здесь мы обыкновенно никому не позволяем останавливаться…
Бланш сдвинула брови и отстранила слишком разболтавшуюся сестру:
— Мы хотим работать.
— А ваша мать? А эта другая женщина?
— Я тоже умею работать, — поспешила заявить миссис Айзаксон. — Я все умею, что нужно для хозяйства на ферме: доить коров, кормить цыплят и все такое.
— Вас надо будет свести в комитет для проверки.
— Куда угодно, только бы прочь от солнца, — отозвалась Бланш, — и чтоб можно было где-нибудь уложить мать. Боюсь, что она очень плоха.
— Переночевать здесь, во всяком случае, можно, — сказал Трэйль.
Милли за его спиной скорчила ему гримасу и шепнула что-то миссис Айзаксон; та, в свою очередь, скорчила гримасу.