– Конечно, надежнее, чем с архангелами! – улыбнулся Шнайдер. – Подписывали что-нибудь в полиции?
Наталья пригорюнилась, всхлипнула, утерла слезу:
– Аха.
– Что?
– Бумаху, что сотрудничествоваць буду, отчеты кажны месяц о царкве даваць… А што было делаць?.. Очень испугана была… Спросила у Вики и Али, что в полиции было? Ну, яны же православныя, их ничаго про царкву не спрашивали, только лаяли, статью 361 пугали и дела уголовныя, на них открытыя, у папках показывали…
– То, что какие-то бумаги в папках лежат, еще не значит, что дела открыты, – заметил Шнайдер. – Это часто в полиции делают, чтобы запугать малограмотных.
– Девонькам ящэ хотели другу статью, за сабатаж, даць, – сообщила Наталья. – У них ведь тожа газеты эти запретныя были…
– А что стояло в тот день в заголовках этих сверхопасных газет? – поинтересовался невзначай Шнайдер.
Наталья захлопала глазами:
– А я откуль знаю?.. Я их продаю, а не читаю. На што мне мирское?.. Стояло то, што и всегда: «Долой Лукашенку-скота!»
– Вы разве не знали, что эти газеты запрещены к продаже? Почему вы брали их на продажу?
– Знала. А что делать?.. Их-то люди и брали… Вот прислали мне опять повестку из полицыи у конце месяца. Я кинула усе – и к адвокату знакомаму, деверя сыну. Он говорыиць: «Бежать надо, Наталья, неаткладно бежать! Пока ты не у самом черном спыске, успеть надо!» У девочек – те же дела: повестки, угрозы. Ну, решили, делаць нечаво – надо бежать. Заказали у газете визу на Шенген, хотели на Германию, а они нам на Францию прислали…
– Почему именно на Германию хотели?.. Чем вам Франция не нравится?.. Вы же знаете поговорку: «Жить, как бог, во Франции»? – развеселился Шнайдер. – Не хотите жить, как бог?
– У русских нет такой пословицы, – заметил я, – русские хотят у бога прямо за пазухой жить, не больше и не меньше, – а Наталья объяснила:
– Ну, мы ж лютерьяне, а Лютерь немец был…
– Ах, вот что!.. Значит, вы из-за Мартина Лютера решили сюда приехать? – уточнил Шнайдер со смехом, который уже не мог скрыть. – Очень интересный поворот дела.
– Слыхали мы, што толька у Германии принимают тех, каго за религию гонюць.
– Так я не понял: вы по религиозным мотивам просите азюль или по политическим, за нелегальные газеты? – посерьезнел Шнайдер.
Наталья, застигнутая врасплох, задвигалась на стуле, зашуршала книгами:
– Аха, и тое, и другое, – ответила она наконец. Пальцы в кольцах нервно забегали по переплетам книг, а сама Наталья взмокла, поискала платок, не нашла и вытерла лоб ладонью. От волнения рот у нее пересох, источал затхло-кислый запах. – В общем, я против прызыдента и против веры, – наконец выдавила она из себя.
– Понятно. И то, и другое. Подстраховаться никогда не вредно, – кивнул понимающе Шнайдер. – Мне лично все равно, кто в какого бога верит, лишь бы людские законы не нарушал и с людьми уживался… Последний вопрос: у вас была виза на Францию. Почему вы вышли в Кельне?
– Да усе вышли – и мы. А мы што?.. Водитель говориць – раз усе вышли, чаго во Францию перецца?.. Развернулся и уехал, – честно захлопала она глазами. – А мы – на вокзал, полицыю искаць.
Шнайдер закончил что-то отмечать на листе, уточнив:
– Что, по вашему мнению, вам угрожает в случае возвращения на родину?
Наталья подумала, повозилась на стуле, пощупала Библию.
– Ой, дажа подумаць страшна. Усе. Арест, тюрьма. Можа быть, даже смерть. Да, да, скорее всяго – смертная смерть. То есть казнь.
– За газеты даже такой дуб, как ваш президент, смертную казнь не дает. Она и отменена, кажется, в Белоруссии?.. В любом случае все это вас напрямую не касается. А наличие французской визы и паспорта упрощает задачу. Ничего добавить не хотите, мадам? – любезно спросил он у Натальи.
Она с испугом повторила:
– Добавиць? – И, уставившись Шнайдеру в лоб, сказала, как на профсоюзном собрании: – Прошу просьбу рассмотрець в короткий срок!
На это Шнайдер поднял и тут же опустил брови:
– Не сомневайтесь, рассмотрим. В кратчайший срок. Так. Закончили. Перекур десять минут. И давайте следующую газетчицу.