– Вход для всех открыт, – а мне добавил: – Простуда отпустила, теперь желудок стал барахлить. Пять разных таблеток выпил – не помогает. Да еще и жара эта невыносимая… – (Он был в дурацкой детской распашонке с Микки-Маусом, шортах и шлепанцах на босу ногу – козырька от солнца не хватало.)
Под джазово-поносные всхлипы кофеварки мы втроем гуськом вошли в кабинет. Марк юркнул в кресло, открыл папку, пробежался по данным.
– Так… Аргун. Это что, Чечня?.. Очередная чеченка?… Эта Чечня что, резиновая?.. Сколько там людей проживало?.. Все лагеря Европы чеченцами забиты. А вы, сударыня, знаете, сколько человек жило на вашей родине? – сверкнул он очками в сторону Раисы, одновременно пододвигая к себе какую-то брошюру и заглядывая в не.
– А?.. Хто?.. Каких чеченцев, где жил?.. – не поняла Раиса, отупело уставясь на Марка (не выпуская из рук сумки, она присела на край стула да так и застыла).
Марк строго посмотрел на нее:
– Вы удобнее садитесь. Разговор у нас будет долгий. Ну, так сколько же, примерно?
– Ну, тысяч пятьдесят… – онемело ответила Раиса. – Откуда я знаю?
– Пятьдесят? – с иронией посмотрел на нее Марк. – Вы что-то очень свой народ сократили… Еще до полной реабилитации, в 1958 году, в Чечне проживало около семисот тысяч, а сколько еще потом вернулось! – отчеканил он, поглядывая одним глазом в брошюру. – Ну, а флаг вашей родины вы можете описать? Или изобразить? Нарисуйте, пожалуйста, вон бумага…
Раиса изобразила что-то, похожее на кривое футбольное поле с птичьего полета.
– Неправильно. А что изображено на флаге?
– На ем?.. Это, там, как… Луна с собакой… Не, со звездами…
– Никаких звезд и собак, уважаемая. Мы все знаем! – прихлопнул он по брошюре ладошкой. – Между прочим, как называют себя ваши люди между собой?
– Ну как? – удивилась Раиса, вскидывая роговые очки (рука – в пятнах, заусенцах, с обломанными ногтями). – Чеченцы?.. Себя?.. А, вот так: «Здравствуй, брат!» Вот. «Брат» говорят.
Марк скептически скривился:
– К какому тейпу принадлежит ваш президент Дудаев?
Этого Раиса тоже не знала. Марк отодвинул брошюру и, взяв микрофон, сказал в него:
– Прошу вас назвать честно вашу фамилию, имя, год и место рождения, гражданство.
Раиса серыми губами повторила свои данные, добавив полушепотом:
– Девичья фамилия – Бекмурзаева.
– Что такое? – вытаращился на нее Марк. – Так вы хотите сказать, что вы не только жили в Чечне, но и по национальности чеченка?
– Да. Лапицкая я по мужу. А так – Бекмурзаева.
– И родились в чеченской семье?
– Да.
– Посчитайте до десяти по-чеченски.
Раиса запнулась, потеребила и потискала сумку. Косичка дрогнула.
– Чеченский язык не знаю, мать русская была, в семье по-русски говорили, – выпалила она вдруг.
Марк остановил ее:
– Мало ли что в семье по-русски говорили. Вы, по вашим словам, родились и жили всю жизнь в Чечне?.. Как же до десяти посчитать не можете?.. Даже негр, если у эскимосов жить будет, до десяти считать научится по-эскимосски. Как у вас называются ваши родовые объединения?.. Тейп? Тукхум? Не знаете? Как по-чеченски «мать», «отец», «хлеб», «деньги», «сестра», «вода», «соль», «нож», «вилка», «ложка»? – опять косясь в брошюру, спросил он.
Раиса начала издавать какие-то нечленораздельные звуки, мало похожие на слова, причем ее явное южнорусское или украинское хаканье стало выпирать сильнее.
– Все неправильно. Ничего не знаете. Никогда там не жили и даже проездом не были, – заключил жестко Марк (а у меня тихо спросил, есть ли у нее чеченский акцент, на что я пожал плечами: «Пока не очень слышен»).
– Ну, почему вы так ховорите, людям не верите? – пискнула было Раиса, но Марк напустился на нее:
– А как же верить, если вы лжете?..
– Не брешу, я там жила, – упрямо ответила Раиса, а Марк продиктовал в микрофон:
– Беженец ни на один из краеведческих и лингвистических вопросов ответить не может. Где вообще ваш паспорт?
Раиса, как бы проснувшись от спячки, прошептала:
– Потеряла. Еще в 94-м, в бомбежке…
– Когда-когда? – сверкнул на нее очками Марк. – Вы что же, хотите сказать, что с 94-го года живете в Чечне без документов?
– Было удостоверение беженца. В лагере дали в Ингушетии.
– А где оно сейчас? Украли?
– Пропало.
– А сюда как приехали? У вас была виза?