– Куда же мне еще было ехать? – прослезилась она. – Приехала в лагерь, пожила там пару дней, а как меня вызвали на беседу и как бельгийцы услышали, что у меня германская виза, на второй же день в пять утра явились, в наручники заковали и в Германию отправили под конвоем. Вот так я тут и оказалась, – она заплакала сильнее, и Тилле поспешил налить и передать через меня стакан с водой.
– У сына есть уже какой-нибудь ответ от бельгийских властей?.. – спросил он.
– Нет, они только за месяц до меня сдались. Их послушали и сразу оставили, потому что Олежка много всяких документов вывез, отдал им, они сейчас разбираются. А меня – сразу вон выкинули. Ну да, кому я, заслуженный врач, на старости лет нужна?.. А я, между прочим, как только Олежка в Бельгию сбежал, тайком бельгийской королеве письмо написала, – хитро призналась она. – Так, мол, и так, написала, укройте и спасите. И представьте, ответ пришел: ваше письмо получили, о результатах известим. Я, как приехала в Бельгию, сразу во дворец помчалась – думала узнать в канцелярии, как дела, а может, и к самой королеве на прием записаться… Не пустили даже близко к воротам!.. Спросили, в чем дело, и сказали, что письменно известят. Я им попыталась объяснить, что я уже не там, в Ленинграде, а уже здесь, нельзя ли в устной форме поговорить, но куда там! Злыдни!.. – Она в сердцах хлопнула веером о стол. (Платье пошло нервным блеском, звездочки возмущенно задергались, блестки мрачно мигнули.)
Тем временем Тилле, достав из стола какой-то бланк, уточнил:
– Значит, вы отказываетесь от своей просьбы о предоставлении вам политического убежища? – И передал мне бланк. – Тогда подпишите. А потом подумаем, чем можно вам помочь.
– Где, тут?.. Тут? – суетливо схватила Вера Денисовна ручку и подписала бланк не там, где надо.
– Ничего, я дам другой! – протянул мне Тилле второй бланк, и я уже конкретно указал пальцем, где надо ставить подпись. – Ну вот и отлично, – принимая бланк, удовлетворенно сказал он и передал через меня временное «Удостоверение беженца» для Веры Денисовны: – Это для вас. Оно действительно три месяца, так что можете не спешить и спокойно оформить все бумаги. Билет мы вам купим. Вы на каком транспорте предпочитаете ехать? На поезде или автобусе? На самолет, к сожалению, не могу купить, бюджет не позволяет, по Европе на поездах и автобусах отправляем.
– И не надо, у меня все равно давление, летать нельзя. На поезде поеду. А паспорт где мой?
– Тут написано, что паспорт отобран на бельгийской границе и придет недели через две, не волнуйтесь. Мы вас известим.
– Виза там, наверно, уже просрочена…
– Ничего, мы продлим визу, сколько надо до отъезда. Вон, видите это здание? – мягко указал Тилле на окно. – Там продлевают визы. В вашем паспорте ничего не будет стоять. Никто не будет знать, что вы тут были, кроме нашей картотеки в этом железном шкафу. Но он молчалив и секретов не выдает, – добавил он поэтично.
– Вот спасибо, – Вера Денисовна благодарно шевельнулась на стуле. – Только у меня еще есть три желания. – (Тилле кивнул и приготовился писать.) – Человек ведь – это мешок желаний, и счастливы те, кто может их удовлетворить на физиологическом уровне. А другим что делать?.. Первое: хочу поговорить по телефону с детьми. – (Тилле записал.) – Второе: мне надо взять у них ключи от моей ленинградской квартиры. Без ключей я не попаду домой. Ключи лежали в моем чемодане, а мне не позволили ничего взять, такая дикость!.. Дети потом забрали. Так ключи оказались у них. Пусть пришлют, а то я в квартиру не попаду. – (Тилле что-то пометил на листе.) – И третье, самое важное: я обязательно должна увидеться с королевой, попросить ее за детей…
– Это не в моих силах, – серьезно ответил Тилле.
Вера Денисовна задумалась:
– Ну да, тогда увидеться с детьми.
Тиле ответил:
– Так, по порядку. Вот адрес Красного Креста, оттуда можете позвонить, куда хотите. Это тут, в лагере, недалеко, здание 5. Второе и третье желание можно объединить: вы встретитесь с детьми, и они передадут вам ключи. Но проблема в том, что вы по вашему временному удостоверению беженца не имеете права покидать Германию, а в Бельгию вас вообще не впустят, раз только что депортировали оттуда. Да и бельгийской визы у вас нет. А у вашего сына – та же картина: из Бельгии запрещено выезжать до решения… И в Германию его тоже не пустят.