– Чего фашисты со мной делать думают, а? – спросил он сзади.
Не оборачиваясь, я ответил:
– Откуда мне знать?.. Я только переводчик, они решают.
– Ну, ты ж с ними в связке…
– Какая связка?.. Я сам по себе.
Голос хмыкнул, замолк. Не очень приятно слышать за собой шаги и дыхание. Затылок зачесался. Вот и музгостиная. Зигги жестом усадил Дубягина к стене, щелкнул аппаратом.
– Отпечатки снимать не будем, уже есть в картотеке. Данные тоже уточнять не надо, все раньше проверено, в актах лежит. Идите прямо к Шнайдеру, – сказал он, вытаскивая фото из аппарата, вкладывая его в папку и исподтишка оглядывая мощную фигуру Дубягина. – Спортсмен?
– Самбо, – коротко ответил тот.
Зигги не понял. Я объяснил, что это вроде карате или джиу-джитсу. Дубягин с сонным интересом прислушивался к моим объяснениям. Но когда Зигги в шутку хотел измерить его рост, Дубягин со скрытой руганью бесцеремонно оттолкнул его от себя:
– Не в цирке, еб твою мать!
По дороге к Шнайдеру он еще раз спросил, что немцы собираются с ним делать. Я опять ответил, что не знаю.
– Да все вы, псы, знаете! – проворчал он глухо.
– Полегче, без хамства! – предупредил я его.
– Да ладно там! – с презрением передернул он плечами, не вынимая рук из карманов и пригнув по-бычьи голову.
Шнайдер, увидев Дубягина, беспокойно зашевелился в кресле.
– Садитесь. Пролезет туда?.. Вот здоровяк!.. – Просмотрев папку, добавил: – А, ну ясно. В ОМОНе служил.
– В ОМОНе был?.. – переспросил я Дубягина.
Тот нехотя кивнул:
– Так.
– Кто же тогда пес выходит? – неопределенно пробормотал я.
Дубягин уставился на меня с пренебрежительным удивлением. Шнайдер секунду смотрел на него, думал, потом позвонил Зигги и тихо попросил его побыть где-нибудь недалеко от кабинета – от такого монстра всего можно ожидать.
– Чего этот фукс конопатится? – подозрительно спросил у меня Дубягин.
– Боится, чтоб ты хипеш не поднял тут.
– Да что я, дурной, что ли?.. Какой хипеш? Тут вешаться впору. Не до хипешей. Я чего, с дуба рухнул?
Подвигав скулами, он замолк и вытащил из кармана стопку бумажек. Шнайдер наладил диктофон и попросил беженца рассказать, когда тот сдавался и где получил первый отказ.
– Первый отказ?.. – переспросил Дубягин и недобро усмехнулся. – Скоро, значит, и второго ждать… Ничего не скажу – чего порожняк попусту гнать? Сами все знают.
Шнайдер повторил вопрос. Дубягин уставился ему в лоб, буркнул:
– В прошлом году. В сратом Карлсруэ сидел. Два месяца мандячился. Потом?.. Потом ваши фашисты рано утром нарисовались, захват слева провели, в железа взяли и в самолете отправили на родину-уродину.
Шнайдер, среагировав на «фашистов» легким поднятием бровей, проверил по компьютеру его слова – все было правильно. Не отрываясь от монитора, он попросил беженца повторить причины, по которым тот просил в первый раз политубежище.
– Не хотел больше в той мясорубке работать. Каждый день людей бить надоело, – лениво ответил Дубягин. – Одно ворье кругом. Зарплату задерживают. По черным делам используют. Удоя никакого. Понту нет. Надоело это обломово. Я к ним не Пятым легионом, а стражем порядка нанимался. А из меня киллера сделали: на кого укажут – того и фас!.. А с киллерами знаете что бывает? Трубой по балде – и в болото. Не хочу, чтобы от меня один костно-мышечный конгломерат остался…
«Ого, лексика!» – подумал я. Как это переводить?
– Ваша просьба была отклонена как необоснованная, – прервал его Шнайдер. – Какие новые факты вы хотите теперь нам сообщить?
Дубягин сумрачно посмотрел на него, помедлил с ответом, прикрыл глаза, веско произнес:
– А то, что через ваш отказ жизни чуть не лишился. – Порылся в карманах куртки, извлек новые бумажки и начал не спеша их перебирать.
При виде бумажек Шнайдер (очевидно, поняв, что дело затягивается и одной припиской к старому отказу не обойтись), сказал, что беженца надо опросить по всей форме, пусть расскажет биографию.
Выяснилось, что Дубягин родился в Мытищах, там ходил в спортшколу на самбо, доборолся до мастера спорта, выступал на чемпионатах (он вытащил истертую грамоту). С 88-го по 91-й год служил в десантных войсках, а после армии пошел в ОМОН.
– Как называлось ваше отделение? Задачи?