Собака испуганно в глаза смотрит. Ботинки. Туфли. Мятые салфетки. Кусочки печенья… «Эпилептик?» – спрашивает форма. «Еще нет». – «Диабетик?» – «Пока не был». – «Гипертоник?» – «Не успел». – «Ну, сейчас скорая приедет, вставать нельзя». «Да неудобно, – говорю, – люди смотрят. Я уже ничего, нормально себя чувствую…» «А вот этого вы знать не можете, как вы себя чувствуете. Сейчас врачи подъедут, они и решат». Вот такой разумный немецкий подход. Псина поближе подобралась, носом крутит, понять пытается, что к чему, почему человек на ее уровне лежит.
«Собаку уберите, а то укусит!» – заверещала завитая старушка. «Не укусит, – отвечаю, – пусть сидит!»
Первой полиция является. На корточки присела, спрашивает, кто такой, пил ли сегодня или, может, кокаин нюхал или героин колол – «Пристрастиями страдаете, словом?» «Нет, – говорю, – вот паспорт». Пока записывали и руки на проколы проверяли, скорая с тормозными визгами и сигналочьим гамом подъехала. Санитары перетащили на носилки. Так опять в евангеличку попал. И что бы ты думал – опять к тем двум веселым сисястым сестричкам-медичкам!
«Хи-хи да ха-ха, – пока раздевали, чтоб кардиограмму снимать. – Пили?» – принюхиваются, с двух сторон в четыре груди приникли, как в порнофильме (у меня давление тут же подскочило). «Так рано не пью», – гордо отвечаю (признаваться никогда нельзя). «Ладно, – смеются, – мы вам сейчас волосы на груди побреем, у вас шерсть такая густая, что клеммы некуда присосать» (спасибо, герр Клемме, что присоски придумал!). «Не уродуйте, прошу как коллега, я же не меринос. Как перед женщиной потом бритым явиться?» «А вы рубашку не снимайте, другие части тела показывайте, – нагло смеются и давление измеряют. – Низкое. Мало с женщинами общаетесь, наверное». «Нет, – говорю, – регулярно общаюсь, просто, может, сегодня критический день у меня?.. Вот и упал. И очень больно ударился. Поэтому очень прошу дать мне по-коллегиальному капель с кодеином, которые у вас есть в избытке».
Они пошушукались, бюсты поправили. «Нет, – говорят, – не дадим – ушибов нету». – «А вы смотрели?.. Осмотрите, может, и есть где-нибудь…» – «Хорошо, раздевайтесь, осмотрим!» Раздели донага, нахихикались вдоволь, грудь обрили, клеммы всосали, кардиограмму сняли и потом дали капель, штук тридцать. А может, и все сорок. И на том спасибо. Я капли быстро проглотил, водой на пол плеснул и панику поднял: «Ой, лекарство разлил!» И такое огорчение показал, что сестрички еще порцию капель нацедили, хотя и видели подвох. Пока на коляске в палату везли, задремать успел.
В палате очнулся. Доктор, злой и растрепанный (вылитый Бетховен перед смертью), шипит: «До завтра не выпустим, будем давление периодически мерить». Чистый человекофаг, людофоб! Я молчал и на него старался не смотреть, чтобы не возбуждать его. Ну, меряйте, лечите, думаю, лучше быть больным, чем мертвым. Так и провалялся сутки в больнице. Хорошо, что сумел подглядеть, куда медички капли прячут. Стащил и ночью пил себе потихоньку. Опять черные облака видел. Между делом и телевизор, под потолком прикрученный, посмотрел, и общему бардаку удивился.
Оказалось, что Америка уже бомбит почем зря террорью сеть в Афгане. «Мышья голова» каждый день по телевидению выступает, про последний бой между добром и злом плетет, брит Блэр ему подблеивает: «Все, мол, разбомбим, камня на камне не оставим!» Ширак, не будь дурак, в тени держится. А Россия отмалчивается: дескать, мы уже в Афгане побывали, теперь ваша очередь. А что еще кремлевские мудрецы сказать могут?.. Не хотели следовать за Жириновским, который мечтал ноги в Индийском океане вымыть, – теперь получайте и американцев с пушками, и Жириновского с грязными ногами (что страшней – неизвестно).
Всюду несладко. Во Франции – взрыв на химической фабрике. В Австрии ни с того ни с сего два поезда столкнулись. Трудолюбивые баски не покладая рук работают по принципу «Ни дня без бомбы, ни минуты без пули!» Палестинцы в рай к целкам спешат. Моссад арафатчиков постреливает. В самой Америке – наводнения, смерчи и цунами. На Филиппинах заложников на оружие меняют. В Бенгальском заливе пираты распоясались. В Молуккском проливе якудзы режутся. Тайфун на Тайване. Этна извергается. И даже в полумертвой Швейцарии какой-то псих вбежал в ратушу и из автомата полпарламента уложил, крича: «Смерть сахарной мафии!» В общем, жизнь идет.