Но поссорились. Жаль. Веселая была нимфа. А так посмотреть – полная недотрога: глаза честные до упора, золотые очочки, ручки-блокнотики, ножки в скромных чулочках, рыженькие волосы на пробор, две косички… Эти отличницы – те самые черти, что в тихом болоте живут, особенно рыжухи… Мы с ней недавно поцапались. Я ее жду, а ее нет. Нет и нет. А когда стал потом спрашивать, где была, – врет, глаза прячет, но не признается: «Сам, мол, учил никогда не признаваться и все отрицать!»
А, вот так, значит… Вначале радоваться, что наконец-то в настоящую женщину превратилась, а потом – хвост трубой и по подворотням!.. Прилежная ученица, нечего сказать! Тебя же твоим же оружием – по башке! – и к другому – проверять: полная ли уже женщина или еще кое-чему подучиться не мешает. Век живи – век учись, понятно… И балбесу Отелло не на кого обижаться, кроме как на себя самого: не Яго, так столбу телеграфному даст, если на практике знания проверить приспичит. Мужчина вообще – вроде олимпийского факела: прибежал, зажег огонь – и отправляйся в ведро с водой шипеть башкой вниз, ты уже не нужен: огонь дальше без тебя гореть будет. И греться будут там уже совсем другие, тебе не известные личности…
Ничего, недавно в мою орбиту вовлеклась одна журналистка-поэтеска из Киева – стипендию какого-то их великого поэта, то ли Сковороды, то ли Кастрюли, получила. Стихи читала, о Кафке яростно спорила… Тоже рыжеватая, между прочим… Так что мир не без добрых рыжух – проживем. Но надо действовать быстро и напористо, как этнофаги, не зевать, по принципу: делай как всегда, и будь что будет! У факела жизнь хоть и короткая, но бурная. А вообще хорошо, что не жуком-богомолом родился. У них с этим строго: самка начинает пожирать самца прямо во время акта любви, отчего оргазм у богомола неистово и бурно переходит в агонию. Вот бы и у людей так! Города завалены трупами, а по улицам снуют голодные самки.
Плохо, что моего соседа-Монстрадамуса кондратий хватил. Напророчествовался! Я к нему теперь в больницу езжу навещать, так он и там не успокаивается со своими мрачными прогнозами, типа скоро из-за инфляции станет принято покупать временных жен – зачем связываться навечно, слушать эти крики, визги, претензии? – не лучше ли заключить контракт: «в неделю 3 раза приготовить обед, 2 раза убрать, 2 раза постирать, 3 раза секс, за все про все плачу столько-то» – и порядок!..
Мой приятель-художник Вий снял квартиру над секс-шопом, а теперь жалеет, что на дешевизну позарился – тяжело целый день всхлипы, стоны и вскрики из-под пола, из видеокабинок, слушать, и перед натурщицами и учениками как-то неудобно. Но ему кажется, что от этой секс-ауры у него сил прибавляется! А уж портретов он понарисовал – дай боже! Мужчины же как? Стоят на другой стороне улицы, смотрят на секс-шоп, как бараны на новые ворота, совещаются, зайти – не зайти, робеют, а Вий в это время у окна быстренько физиономии тушью или гуашью набрасывает, хочет сделать выставку: «Адам у врат рая» – а я посоветовал, что лучше назвать «Адам в раздрае» – ведь мучаются: и хочется зайти, и колется…
Еще Вий хочет объект сделать – в церкви аквариум на цепях подвесить, туда воду налить и рыб напустить… Я ему говорю, лучше уж прямо на кладбище пусть делает, чтобы, когда объект рухнет на головы прихожан, тела было бы удобнее предавать земле.
Золотые руки Митя и Вован расширились, клиентуры у них много, несмотря на то, что всем известно: ремонты они делают «не ахти как» (я бы даже сказал «ай-ай-ай как»), но дешево. Это слово магически на бывсовлюд действует, даже если наперед известно, что какая-нибудь хреновина не туда, куда надо, входить будет, или крепления задом наперед заверчены, или «ризетки» недокручены. Что надо – исправим, где надо – поможем, голь на выдумку хитра.
Медсестричек-евангеличек в городе как-то вечером встретил – в бар заходили. Меня с собой приглашали, я зашел, угостил их мороженым и рассказал про сумасшедшего академика, который научно доказал, что женщины с большой грудью живут дольше, болеют реже, психически стабильны и крайне редко сходят с ума, потому что испытывают постоянное чувство превосходства над окружающими особями как женского, так и мужского пола. «Всех, значит, с ума сводят!» – прибавил я, покосившись на сестричек, как конь на сено. Они посмеялись и меня коктейлем угостили.