Еще один громкий рык и Маанен жмурит глаза в ожидании последнего укуса опасных животных. Снег под ней был теплый, наверное пропитанный ее крвовью. Боль в плече понемногу становилась ярче, а остальное тело теряло последние крупицы осязание. Смерть от обмаражения, как ей показалось, не такая уж и плохая.
Перед глазами уже мерцали круги и звездочки, но вокруг так ничего и не произошло. Ни рыка, ни резкой боли, ни ожидаемого конца. Только свист, будто от разрезанного воздуха. Открыть глаза получилось с трудом, но даже так Маанен ничего не увидела. Лишь что то яркое, рыжее мелькнуло рядом, неся за собой запах чего то сладкого и свежего. Этот аромат стал чем то волшебным среди белых сугробов и последним, что она успела осознать перед тем, как провалиться в темноту.
___
На лоб легло что то влажное и холодное. Веки слиплись и открывать их не хотелось и не получалось. Только до слуха доносились обрывки слов, которые мозг сам додумывал.
— Чш-ш, лежи спокойно. — женский голос казался каким то звонким, как колокольчик, но уж больно он был надломан и тверд. Единственное, что дало хоть малейшее осознание о том, что происходит, был сладкий запах чего то свежего. И все же чем дольше она лежала в сознании, тем больше появлялось вопросов. С трудом открыв глаза, Маанен снова увидела яркий рыжий цвет. Перед ней сидела девушка, ей не дашь и больше двадцати пяти лет, ее длинные рыжие волосы красиво вились, а к концам и вовсе превращались в забавные кудряшки. Стоило ей отвернуться, что бы еще раз смочить полотенце, взгляд Маанен зацепился за подобие кельтской заколки с месяцем и рассекающей его стрелой. Все украшения в ее волосах, включая и мелкие колечки для косичек, блестели золотом. Все это было столь ярким, что против воли заставляло концентрировать на этом взгляд.
— закрывай глаза и поспи еще. — незнакомка снова протирает испарину с ее лба, а затем просто кладет мокрое и холодное полотенце на голову. Но глаза так и норовили рассмотреть каждую деталь своей спасительницы. Один ее глаз сверкал ярко-зеленым, словно свежескошенная трава в начале июля, а второй отливал янтарем, как закат в мае. Все в загадочной незнакомке завораживало, удивляло и манило. Маанен жила в Канаде, была во Франции, Италии и еще многих странах, но никогда не видела подобной красоты. Будто неземная, это девушка точно сошла с небес.
Вдруг на живот что то приземлилось и взгляд тут же встретился с двумя черными бусинками вместо глаз. Белая, пушистая ласка стояла на ее солнечном сплетении на двух лапках, наклоняя голову то вправо, то влево в недоумении. Страха это не вызвало, но заставило оглядеться вокруг. Отвлеченная от образа незнакомки, Маанен теперь с интересом рассматривает место, в котором оказалось. С первого взгляда простая деревянная хижина, но время в ней будто остановилось. На стенах были развешены пучки с разными сушеными и еще нет травами. На столике, у трехстверчатого окна, все пространство было заполнена разными баночками, склянками, маленькими и большими книгами, испачканными в чем то черном тряпками и чашами с еще большим количеством трав. Стояли даже ступка с безумно старыми, деревянными весеми с двумя чашами по бокам. В изножье кровати расположился открытый дровяной камин, в котором приятно потрескивали дрова. Затем взгляд упал на середину комнаты и стол, стоящий там. На белом кружевном раннере были расставлены настольные лампады, одинокая кружка, маленький чайник и фарфоровая ваза с полевыми ромашками. Единственное что выдавало реальный мир здесь это принт человека паука на той самой кружке, механические часы на прикроватной тумбочке и маленький белый манэки-нэко там же. Возможно на полках по стенам можно найти что то еще, но рассматривать еще дольше желания не было.