— где.. — с ее губ срывается жалкий хрип, в горле слишком пересохло. Не договаривая, Маанен заливается сухим кашлем.
Незнакомка тянется к кувшину и стакану на тумбе и спешит протянуть воду больной. Большая часть была пролита, потому что получилось лишь приподнять голову и то недолго. Остальные части тела отдавали тягучей и сильной болью и жжением, но слушаться все так же не хотели.
— ты в моем доме, вблизи города Дримрада. — она вытирает сухой тряпкой ее подбородок и шею, отставляя стакан в сторону. — меня зовут Мэл Ариосто и я не причиню тебе вреда. — слова звучали слишком заученно, будто она повторяла их десять раз на дню разным людям.
Но Маанен волновала не искренность новой знакомой, а то, что она понятия не имела где находится. В Манитобе нет никакого Дримрада, да и название совсем не Канадское. Оно скорее напоминало поселение из древних мифов и легенд. Будто окажись она там, то потерялась бы среди толпы на торговой улице и бежала бы по мостовой до самых западных ворот.
Ирония заключалась в том, что только сейчас ей хватило сил привстать на кровати и рассмотреть незнакомку еще раз. Льняная рубаха открывала широкие плечи, зеленый корсет с разной вышивкой стягивал и без того осиную талию. На предплечьях была шнурками перевязана кожаная защита, не скрывающая сильных рук. И рукава рубашки, и зеленый подол юбки были вышиты кельтскими символами и узорами.
Взгляд еще раз кинулся по комнате, замечая колчан стрел и лук у камина, и длинный, теплый шап с, вышитой на капюшоне, шерстью. Перед глазами будто снова стояли картинки из учебников углубленной истории, но с некими поправками. Внутри от такого выли страх и тревога, но вместе с тем зарождались и восторг с интересом.
— Где этот Дримрад находится? — срывается с ее губ заинтересованность, но тут же гаснет под натеском здравого смысла. — хотя постой, это не важно. Мне нужно домой. — очередная попытка оказалась удачной, одеяло спало с груди, она села свесив босые ноги на пол, и ей открылся вид на полностью перебинтованные правое плечо и руку вплоть до запястье. Боль не заставила себя ждать. Ее спину будто проткнули десятком ножей и медленно прокручивали каждый из них, раздирая все внутриности. Дыхание сбилось с первым вздохом, Маанен лишь хрипела в попытке закричать или просить о помощи. Ее руки хватались за воздух останавливаясь перед тем, как взяться за больное место. Пальцы ее попросту не слушались, все конечности до жуткого жгло и будто кололо тысячами мелких иголочек. Тело и вовсе более ей не принадлежало, перед глазами снова все поплыло, а в ушах стоял сплошной звон. Но несмотря на жжение ей было холодно, как и много лет назад. Мороз пробирает до самых костей, задувает в самое сердце и оставляет там свои осколки, что слишком долго тают.
— Больная дура! — донеслось до Маанен спустя время, сколько точно прошло она не знала. — какой псих будет вставать и использовать эссенцию, когда ему плечо насквозь прокусили! Скажи, ты от рождения такая больная или в лесу инстинкт самосохранения отшибло? — Мэл шуршала рядом, явно что то предпринимая. смысл ускользал так же быстро, как и желание снова встать. Снова казалось, что это конец и пора бы с этим уже закончить, как перед носом пронесся резкий и неприятный запах чего то ванючего и мерзкого. Вместе с сознанием к ней вернулся и рассудок. Паника немного отступила, но все еще таилась где то на подкорке сознания.
— Меня зовут Маанен Ревиль. — запоздало представляется она, что бы отвлечься от своего тела. Мэл уложила ее обратно и явно что то сделала, потому что боль немного утихла. Странно то, что времени и возможности у нее на это просто нет. Но то было в очередной раз не важно, как и многое сейчас. Нашатырь помог ненадолго и глаза вновь сомкнулись под собственной тяжестью. Сейчас в ней жила надежда, что все это лишь сон и ее горячка, но Маанен ждет большое разочарование. Ведь как бы сильно она не желала вернуться домой, но она уже в нем. В чужом, холодном и опасном, но законном доме.
— Ты уж извини, но теперь сон придется отложить. — недовольно заявляет Мэл, отодвигая одеяло в сторону. — я уже начала исцеление и прерывать его нельзя.
Ее руки, холодные и грубые, перевернули ослабшее тело на живот, ладони надавили на рану, но боли не последовало. Вернее было бы сказать, что ее перекрыло странное чувство, будто ее переполняла энергия, но инородная и чужая. Маанен никогда не верила во все шаманские обряды и народную медицину, а потому все это ей очень не нравилось. Такие вещи приносят больше вреда, чем пользы. Но желание встать и уйти прочь отсюда разбилась вдребезги о слабость своего тела. Ей хватит сил, что бы встать, но она упала бы с первым же шагом. Маанен это прекрасно понимала, а потому тихо лежала и ждала.