От чего она и сама не понимала, но ей становилось легче. Руки Мэл, будто одним касанием, залечивали ее раны, восстанавливали потрепанный организм и приносили ясность рассудку. Все это время мозг работал под мутной пеленой которую возводил каждый раз. Причудливая, несносная, местами глупая и безрассудная Ривель справлялась с проблемами лучше чем осторожная, задумчивая и дорожащая жизнью Маанен. И что то ей подсказывало, что амплуа той Ривель с ней теперь надолго.
__
— что ты сделала? — она сидела на кровати, держа в руках чашку с горячим чаем, но не пила, скорее грела руки. — и что вообще происходит? — ответа на свой вопрос слышать не хотелось, потому что отрицать очевидное, даже полной дуре, трудно. Хотелось забояться, утверждать что все это сон, что вокруг нее не происходит какая то чертовщина, угрожающая ей смертью. Но она взрослый человек и истерить, как маленький ребенок ей не по статусу.
— позволь сначала задать вопрос мне. — Мэл сидит за столом и перебирает травы, сверяясь со справочной книгой. Грации она не теряет ни на секунду. — Ты должна была уже понять, что находишься далеко от дома, но, очевидно, понятия не имеешь «где»? — последнее слово она выделила, подчеркивая что имела ввиду совсем не то, о чем можно подумать. По крайней мере ей.
Всем своим видом Маанен показывала свою заинтересованность, но страх старалась спрятать глубоко в своем подсознании. Молчание говорило за нее, раскрывая обе стороны.
— слушай и не перебивай. — закончив перевязывать очередной пучок травы, теперь она смотрела точно ей в глаза. — Помимо вашего мира есть и другие. Иногда между ними открываются бреши и такие как ты, имеющие хоть капельку эссенции, попадают к нам. — снова ее заученная интонация, спокойствие и безразличие, будто она говорит о мелочах. Впрочем Маанен верить в этот бред не спешит.
— Хорошо, это все интересно, но когда этот цирк закончится? — устало говорит она, теряя терпение. — это какая то секта? Или вы играете в ролевки? Я в любом случае не хочу ни в чем участвовать, мне нужно… — договорить ей не дает хлопок ладони по столу.
Страх вышел на первый план, все стены, которые возвел мозг, что бы не травмировать себя, готовы были рухнуть в одночасье.
— Я просила не перебивать. — раздражено цедит Мэл, — Мне плевать, что будет с тобой дальше. Ты можешь уйти прямо сейчас, твое лечение уже закончено. Но за пределами дома отвечать за твою безопасность я не собираюсь. Твоя эссенция слаба, а обучение попаданцев в мою работу не входит. — ласка, пискнув пару раз, залезла на колени девушки и свернулась калачиком. Ладонь Мэл опустилась в белую шерстку, в сама она заметно расслабилась.
Маанен не понимала ни половины слов, сказанные новой знакомой, ни то, что теперь делать.
— подожди… — мысли путаются, слова не собираются в предложения. — что здесь вообще происходит? Какие эссенция, попаданцы и лечение. Я ничего не понимаю. — паника теперь застелила мокрой пеленой глаза.
Поверить во что то подобное трудно и обычному человеку, а Маанен всю жизнь отличалась особым скептицизмом.
Раньше ее интерес подпитывала Амелия, толкая в сторону очередной «неразгаданной тайны», которую им срочно нужно понять и разгадать. Но все это давно в прошлом и все, что выходит за рамки мышления простого историка и архитектора надолго в ее голове не задерживается.
Мэл рвано вздыхает, очевидно, предвещая неинтересный ей диалог, и оставляет травы в сторону.
— в магию веришь? — ласка на ее коленях сворачиваются калачиком, ища удобную позу для сна, — эссенция это что то похожее, но принцип использования разный. Она есть в каждом живом существе, но использовать ее могут лишь те, у кого она в избытке, такие как ты. Но эссенцию нужно восполнять, с этим могут помочь в храмах. Еще есть перегрины но их мало, официально зарегистрировано всего шесть. Я вхожу в их число, являюсь потомком Спики, ребенком девы. Мы отличаемся тем, что можем восполнять эссенцию сами. По сути наши силы делятся на стихии, но зодиаки имеют свои особенности. Моя - это, грубо говоря, замедлять и ускорять регенерацию. В конце концов время все лечит. — голос ни дрогну ни на секунду, движение у Мэл все такие же медленные и спокойные. Она не врет. И эта, казалось бы уже очевидная пусть и неприятная правда, стала ужасным потрясением для не окрепшего разума.
Во рту отчего то пересохло, взгляд метался от лица девушки, затем к ласке, которую она гладила, а после по всей комнате. Но глаза ни за что не цеплялись, мысли будто совсем ее покинули. Только мозг, как назло, обрабатывал информацию, все больше вникал в происходящее вокруг. Маанен неосознанно уже поверила ей. В ней текла неведомая ей же сила, призрачное ощущение которой тянулось сквозь всю ее жизнь. Все сказанное новой знакомой обретало смысл и вес, стоило Ривель выудить из своей головы все те странные, необъяснимые вещи, что с ней происходили. Она не исключала того факта, что все это бред и шутка ее мозга, но в тот же момент хотела верить. Хотела иметь какое то объяснение поведению родителей, тех ужасов, что она пережила в далеком детстве и подверждение тому, что бежала не зря.