- Все.
- Мы что играем в части предложения?
- Забудь обо всем, детка, - прошептал Билл ей на ухо и прошелся рукой по ее спине. От нервозности девушка вздрогнула, но с каждым движением, с каждой лаской парня ей становилось лучше, и поддавшись физиологическим инстинктам, она разрешила ему делать с ней, что тот пожелает.
Ухоженная блондинка сидела в зале ожидания и с отсутствующим видом разглядывала глянцевые журнальчики. Ее конкурентки входили и выходили из кабинета важной шишки одна за другой. Все казались ей слишком густо накрашенными куклами, неживыми и глупыми.
Мимо прошлась эффектная брюнетка Патриция Хейст – лицо модельного салона и одна из тех, кого юная и пока никому не известная Рианнон Фишер могла признать по-настоящему красивой. Придется постараться, чтобы подвинуть такую диву с пьедестала.
С высоко поднятой головой пышногрудая звезда скрылась за одной из многочисленных дверей коридора. Рианнон показалось, что та ухмыльнулась, взглянув на нее. От этого стало совсем неуютно.
- Следующая! – промямлила из-за стойки пожилая секретарша в очках с большими круглыми линзами.
Рианнон, тогда еще безработная и сидевшая на шее отца, вошла в кабинет к известному модельеру – Сержио Адонису. Низкорослый мужчина в малиновом пиджаке, устроившись за столом из благородного дерева, дружелюбно кивнул ей и показал ладонью на стул.
- Вы – такая красавица, - произнес он, даже не взглянув на ее резюме. – Нам нужны такие.
- Спасибо.
- У вас потрясающие данные. Сколько вам? Восемнадцать исполнилось?
- Да, мистер Адонис.
- Вы же понимаете, что в нашем бизнесе девушки должны быть готовы на многое, чтобы им досталась слава?
- Да, - она осознавала, к чему он клонит, и сделала бы все возможное, чтобы попасть в это агентство. Разве не следует двигаться к цели, не останавливаясь у каждой преграды? – Я все понимаю.
- Тогда прошу вас раздеться, - попросил Сержио. – Я – специалист своего дела и должен сделать предварительные выводы о вашем теле. Кстати, напомните, как вас зовут, милочка?
- Рианнон Фишер.
- Эм, я вспомнил, - поколебался Сержио и стал нервно трогать свой пестрый шарфик. – Не раздевайтесь, я все и так вижу. Ваш отец заходил ко мне на днях… передайте ему “привет”. Да, и вы прошли конкурс. Поздравляю!
Она изумленно выслушала в свой адрес щедрые комплименты. Акула модельного бизнеса хвалила ее и за внешность, и за приятный характер, и под конец щеки Фишер порозовели. Поблагодарив Сержио, она вышла из кабинета в приподнятом настроении.
Первая партия за ней. И никакие дивы ей не страшны.
Забыть не удалось. Проснувшись в теплой постели, Фишер внимательно смотрела в потолок. В последнее время во снах к ней все чаще приходит прошлое. На этот раз один из самых нервозных моментов ее жизни – прием в агентство. Это какой-то намек? Она недостаточно хороша и только благодаря отцу пробилась? Нет. Фишер не раз доказывала всем обратное и затыкала их змеиные глотки. Ее талант неоспорим, а красота покоряет всех без исключения.
Подбодрив себя установкой не унывать и сконцентрироваться на предстоящем новом задании по взятию очередной высоты в мире моды, Рианнон бодро выбралась из кровати. Она ощутила сильный голод, хотя это понятно, она ведь вчера ничего не ела. Фишер решила принять душ, напевая какую-то веселую песенку, начала стягивать пижаму и едва не вскрикнула. На бедрах явственно проглядывался целлюлит. Схватившись за голову, она сначала рассмеялась, а потом стала рыдать.
- Что с тобой? – спросил полусонный Билли, втиснувшись в ванную комнату.
- Я жирею на глазах! – его любимая находилась в состоянии истерики.
- Переела опять, милая?
- Такое невозможно! Я каждый день провожу в спортзале! Я вообще вчера не съела ни крошки! – не сдавалась Рианнон. Почему он ей не верит?
- Милая, возможно, ты проголодалась ночью и незаметно для себя оказалась у холодильника? Со мной такое бывало, когда я сидел на диетах. Тут нечего стыдиться, главное – признать свою слабость и побороть ее. Тебя подвести до работы? – предложил Билли, пресекая все споры, и стал натягивать серые боксеры.
Пока Рианнон переваривала услышанное, где-то на грани сознания мелькало лицо матери, убежденной, что дочь тайком поедает пирожные по ночам.