Ся остановился у последней решетки и, забыв, что она замкнута, рванул на себя.
- Сейчас, сейчас, господин, - запыхавшись, бормотал едва подоспевший тюремщик и, отцепив от пояса связку ключей, нашел нужный, которым принялся торопливо инеловко отмыкать, висящий в петлях решетки замок.
Оттолкнув и без того зашуганного им тюремщика, Ся ворвался в темную камеру.
Вообще на тюремщиков Ся произвел впечатление матерого волка случайно забредшего в ленивый наглый крысятник. Суровое лицо с властным взглядом из-под прямых бровей, воинская стать человека, привыкшего сутками не покидать седла, и сила, чувствовшаяся в широком развороте плеч, как и в решительных движениях уверенного в себе человека, подавляли безвольных тюремщиков привыкших к послушанию и беззащитности своих обреченных подопечных. Подобные люди, как этот молодой генерал, что почувствовали вкус жестоких битв и ликование побед, добыв звание не по праву наследования, а собственным ратным трудом, не позволяли себе стать безропотными униженными колодниками, предпочтя самим решить свою судьбу самоубийством.
Между тем, Ся разглядел, что у сырой стены на циновке кто-то лежал и, приблизившись, опустился на колено перед обессиленным узником. Взяв его за хрупкие плечи, поднял с прелой соломы и недоуменно оглянулся:
- Ты ошибся, тюремщик, это не моя жена.
- Но это и есть госпожа Ся… - испуганно заторопился объяснить тюремщик, переминаясь у входа.
- Да о чем ты тут болтаешь?! – Разозлился Ся. – Моя жена женщина в теле, а ты мне подсунул какую-то… красотку!
И он вперил испытующий взгляд в большеглазую молодую женщину, чьи покатые плечи сейчас крепко сжимал. Даже в грубой холщовой рубахе с спутанными распущенными волосами, эта женщина была прекрасна.
- Вы за мной? - Прошептала она слабым голосом. - Пришло мое время… что ж, я готова…
Горло Ся сжал знакомый спазм, и он придерживая несчастную, стащил с головы шлем, встряхнув волосами.
- Муж мой… - прошептала женщина с истонченными чертами лица. – Как вы возмужали… Будда Милосердный позволил увидеть вас… напоследок… перед казнью…
- Никто тебя не казнит, - зашептал он, осторожно прижимая Ли Эр к широкой груди, ощущая ее непривычную хрупкость. – Я пришел за тобой.
И снова не веря, отстранившись, взглянул на ту, которую держал в своих объятиях, жадно вглядываясь в такое знакомое и незнакомое лицо. Она, подняв руку, едва коснулась его твердого подбородка. Она уже не ждала ничего и никого, тем более его. И когда у ее решетки появился воин, решила, что сейчас ее отведут на казнь. Но этот человек вдруг назвался ее мужем. Могло ли быть такое, что ранимый впечатлительный мальчик, которого она знала, так раздался в плечах и смотрел с непривычной твердостью? Его прежде гладкие щеки впали, а пухлые губы сурово сжаты. Меж прямых бровей залегли морщины забот и нелегких решений. Движения скупы, но точны. Только вот властность и решительность, что так напугали ее, уступили вдруг место нежности, и терпеливой заботе, вновь вернув ей прежнего Ся, того, что впервые вошел в их дом. А Ся узнавал и не узнавал в хрупкой едва живой красавице, ту пухленькую порывистую девушку, что, яростно не раздумывая ни минуты, защищала его против собственной семьи.
- Вы стали…великолепны, - тихо улыбнулась она, лежа на его руках. – Я рада, что привелось увидеть вас. Теперь… оставьте меня, я дочь изменника и вы не можете принять меня обратно.
- Ты не дочь изменника, а моя жена, - шепнул Ся, справляясь со спазмом сжавший горло. - Император знает это. Он даровал тебе жизнь и отдал ее в мои руки. Теперь я твой господин и ты повинуешься только мне. А я вот едва узнаю тебя, до такого состояния ты довела себя. Но почему, ты отказываешься от пищи?
Повинуясь его знаку, тюремщик поспешил принести горячую похлебку.
- Я не могу… простите… - пробормотала изможденная девушка, поперхнувшись после первой же ложки, которую не смогла проглотить.
- Милая, ты должна поесть, - мягко настаивал Ся. – Давай снова попробуем, - и, зачерпнув ложкой мутную баланду, подул на нее, а когда она в очередной раз отказалась, сам проглотил сомнительную жижу.
Большей гадости он в жизни не пробовал, но сейчас его вкусовые предпочтения не были главным. Главным было, чтобы Ли Эр начала есть.
- М-м… - промычал он, изображая удовольствие. – На удивление питательно… вот попробуй.
Но бульон аккуратно влитый в ее рот, пролился обратно, обляпав грубую холстину тюремной кофты.
- Не могу… - всхлипнула Ли Эр.
- Не страшно. Давай попробуем еще раз, - поудобнее устроил ее Ся, ободряющее погладив по голове, что лежала на его плече.