Женщина натянула джинсы, надела футболку.
Выходить было страшно.
Ей показалась, что в один миг между ними возникла пропасть. Одно дело догадываться о масштабе издевательств. Другое дело знать. Именно поэтому она и отказалась вчера от полного осмотра врачом.
Сейчас мысль о том, что ей придётся кому-то рассказывать о своей личной жизни пугала её.
Легко сказать: «Надо вскрыть гнойник..» А вот как это сделать, чтобы не перестать уважать себя?
«Смогу ли я? — заволновалась женщина. — Готова ли? Может просто подать на развод. Отсидеться у Толи. А затем устроиться на работу в другом городе и уехать… Уехать подальше, где никто не будет знать обо мне ничего. Где не будет жалости. Не будет воспоминаний…»
Она сидела на кровати и сминала низ футболки, не решаясь сделать шаг… Вдруг это будет шаг в пропасть? Ведь придётся встречаться с Павлом на суде и озвучивать интимные подробности.
«Не могу! Не могу! Не могу!» — сжалась она.
Толя всё это время стоял прислонившись лбом к двери, с другой её стороны. Одной рукой он медленно гладил деревянную поверхность двери.
«Как же так, — думал он. — Как же ты из смелой девчонки превратилась в эту испуганную и забитую женщину? Почему не боролось? Не могла? Любила? Он сломил твою волю? Почему ты позволила делать с собой такое? Неужели твоя жизнь была настолько несчастна, одинока, полная горечи и безысходности… Леночка… Леночка, что же ты наделала…»
Женщина свернулась калачиком на кровати и закрыла глаза.
«Ничего не хочу. Пусть всё будет, как будет…» — решила она, окончательно растеряв весь свой боевой запал.
Часть 38
Толя, словно зверь в клетке, метался по гостиной. Время шло, а Елена не выходила. Он просматривал на настенные часы, которые висели у двери, которая вела на кухню.
«Неужели она передумала? — болело его сердце. Неужели решила пожалеть негодяя? Любит его до сих пор? Боится афишировать свою личную жизнь?»
Он понял, на что намекал друг, говоря, что ему рано радоваться, и Лена в любой момент может сдаться и пойти на попятную.
Нет! Так больше продолжаться не может!
Он не выдержал и постучал в дверь спальни.
— Да, — тихо ответила женщина.
Мужчина вошёл внутрь, съедаемый непонятной злостью и разочарованием, но увидев заплаканную Лену на кровати, забыл все слова и претензии, которые хотел ей высказать в лицо.
— Леночка, — он встал на колени и обнял женщину, которая тихо всхлипывала, отвернувшись к стенке. — Ну, что такое? Что случилось? — осторожно поцеловал её в затылок.
Она вздрогнула.
— Прости, — он стал отстраняться от неё, ругая себя за несдержанность.
— Нет, останься, — прохрипела она, вздрагивая от рыданий.
Мужчина нежно прижал её к себе, насколько позволяла его неудобная поза.
— Лена, — его голос звучал тихо, но уверенно и успокаивающе, — ты же сильная женщина. Всегда была такой. Не время сейчас раскисать.
— Я не смогу, — прошептала Елена.
— Не сможешь?
— Не смогу рассказать, — рыдания не дали ей договорить. — Не хочу, чтобы все знали.
— Уверен, что все и так знают.
— Но все делали вид…
— Это же обман. Ты понимаешь? Это обман.
— Понимаю. Но это была моя жизнь.
— Леночка. Это не жизнь. Где та девочка, которая смело смотрела в глаза и не боялась говорить правду?
— Умерла, — выдохнула Лена и затихла.
— Умерла! — воскликнул Толя, сам не ожидая от себя такого. — Умерла, — развернул её лицом к себе. — Умерла! — Поймал её растерянный взгляд. — Вот сейчас и проверим, так ли ты мертва, — и он прильнул к её губам, отчаянно целуя.
Лена опешила от такого напора и даже не сопротивлялась. Она хотела что-то возразить, разомкнула губы и была ошеломлена наглостью мужчины, когда его язык проник ей в рот.
Она замычала, отталкивая Толю, но он забросил её руки себе на плечи, притискивая ещё ближе к себе, усиливая напор. И тут она совершила ошибку… Лена попыталась вытолкнуть язык мужчины, а он, воодушевлённый её действиями, затеял целое сражение.
Когда мужчина отстранился от её, и он, и она тяжело дышали. Лена сжимала плечи Толи, царапая короткими ноготками. Её глаза были закрыты. На щеках горел румянец. Губы покраснели и были приоткрыты, словно приглашая повторить…
— Боюсь тебя разочаровать, — горящим от вожделения взглядом окинул её распростёртое тело Анатолий. — Но ты живая. Чувственная. Страстная. Соблазнительная.
Лена замерла, осознав, что её тело отозвалось на поцелуи мужчины. Она не боялась его. Она, к своему стыду, жаждала продолжения.
— А теперь вставай, и мы поедем подавать заявление на развод, — произнёс Толя голосом, нетерпящим возражения. — Я не допущу, чтобы ты и дальше подвергалась издевательствам со стороны мужа. Согласен, что тебе тяжело подавать на него в суд, но развестись ты обязана, если хоть сколько-нибудь уважаешь себя, как женщину, как личность. Я буду рядом. Всегда.