В качестве примера новых симфонических композиций, в которых мелодический элемент находит применение лишь иногда и как одна из подчиненных частей, но получает при этом новую форму, я прилагаю репродукции трех моих картин.
Эти репродукции служат примером различных источников возникновения:
1. прямое впечатление от «внешней природы», получающее выражение в рисуночно-живописной форме. Я называю эти картины «Импрессиями»;
2. главным образом бессознательно, большей частью внезапно возникшие выражения процессов внутреннего характера, т. е. впечатления от «внутренней природы». Этот вид я называю «Импровизациями»;
3. выражения, создающиеся весьма сходным образом, но исключительно медленно складывающиеся во мне; они долго и почти педантически изучаются и вырабатываются мною по первым наброскам. Картины этого рода я называю «Композициями». Здесь преобладающую роль играет разум, сознание, намеренность, целесообразность. Но решающее значение придается всегда не расчету, а чувству.
Терпеливый читатель этой книги увидит, какие бессознательные или сознательные конструкции всех трех видов лежат в основе моих картин.
В заключение мне хочется сказать, что, по-моему, мы всё более приближаемся к времени сознательного, разумного композиционного принципа; что художник скоро будет гордиться тем, что сможет объяснить свои произведения, анализируя их конструкцию (в противоположность чистым импрессионистам, которые гордились тем, что ничего не могли объяснить); что мы уже сейчас стоим на пороге времени целесообразного творчества; и что этот дух живописи находится в органической связи с уже начавшимся построением нового духовного царства, так как этот дух есть душа эпохи великой духовности.
Картины Шёнберга{407}
Картины Шёнберга распадаются на два рода: одни — написанные непосредственно с натуры люди; другие — интуитивно воспринятые лица, названные им самим «видениями».
Первые Шёнберг называет упражнениями, необходимыми ему для пальцев рук, он не придает им никакого особого значения и неохотно их выставляет.
Вторые он пишет (так же редко, как и первые), чтобы выразить душевные движения, не нашедшие музыкальной формы.
Внешне два этих рода различны. Внутренне — они порождение одной и той же души, однажды приведенной в состояние вибрации внешней натурой, в другой раз — внутренней.
Такое членение, конечно, приемлемо лишь в самых общих чертах, схематизировано.
В действительности внешние и внутренние события нельзя так резко различать. И те и другие, так сказать, имеют множество корней, прожилок, ответвлений, взаимопроникающих, взаимообволакивающих и в конечном счете образующих комплекс, характеризующий душу художника и таким остающийся.
Этот комплекс, так сказать, орган душевного пищеварения, преобразующая его творческая сила. Он первопричина преобразующей внутренней деятельности, заявляющей о себе в преображенной внешней форме. Каждый раз в результате своеобразия данного комплекса искусствообразующий аппарат художника выдает произведения, которые, как говорят, несут на себе его печать и позволяют определить «почерк». Конечно, данные излюбленные определения поверхностны, они подчеркивают лишь внешнее, формальное и почти исключают из игры внутреннее. Здесь, как и во многих других случаях, слишком много чести оказывается внешнему.
Как в любом другом случае, внешнее у художника не только определяет, но и создает внутреннее вплоть до космического творения.
Под этим углом зрения живописные работы Шёнберга, отмеченные печатью его формы, дозволяют понять внутренний склад художника.
Первое, с чем мы тотчас сталкиваемся, — Шёнберг пишет не для того, чтобы создать «милое», «красивое» и т. д. полотно. Работая над ним, он даже не думает над ним как таковым. Пренебрегая конечным результатом, он хочет зафиксировать субъективные «восприятия» и нуждается лишь в средствах, кажущихся ему нужными в данную минуту. Не каждый профессиональный художник может похвастать таким творчеством. Или, говоря иначе, бесконечно мало профессиональных художников обладает такой счастливой силой, временами героизмом, энергией самоотречения оставить в покое или даже отказаться от всевозможных живописных бриллиантов и перлов в ту минуту, когда они сами идут им в руки. Шёнберг идет прямо к поставленной им перед собой цели или, руководимый этой целью, — навстречу необходимому в данном случае результату.