— Вот, в общем, и все. — Беркут нерешительно улыбнулся. — Теперь поняли?
— Спасибо, — сказал Полесов.
— А вы почитайте Леминга, — предложил Беркут. — Есть прекрасная монография Леминга «Тау-электродинамика».
Полесов кашлянул.
— Прозрачные колонны в подземелье, — сказал Беркут, — это энергоотводы. Двигатель расположен этажом ниже. Энергия стекает в эти колонны, накапливается в них и время от времени выбрасывается. А в каком виде выбрасывается, в общем-то никто не знает.
— Леминг знает, — ввернул Иван Иванович.
Беркут посмотрел на него и сказал:
— Леминг вот считает, что энергия выделяется в виде протоматерии — неквантованной основы всех частиц и полей. Потом протоматерия самопроизвольно квантуется — во-первых, на частицы и античастицы, во-вторых, на электромагнитные поля. Так вот, та часть протоматерии, которая не успела проквантоваться, может вступать во взаимодействие с ядрами и электронами окружающей среды. Так, возможно, возникает этот голубой туман. Эта протоматерия должна проникать всюду, для нее нет преград, и она воздействует на приборы, на киберов, как вы их называете, и на наши организмы. Я, наверное, не очень ясно объясняю.
— Нет, отчего же, — сказал Полесов. Он вспомнил, как дергались стрелки приборов, контролирующих настройку магнитных полей. — Отчего же, — повторил он, — я кое-что понял. Спасибо. А как остальные двигатели?
— Остальные пока молчат, — сказал Беркут. — Да нам пока хватит дела и с этим.
— Мы построим здесь город-лабораторию, — сказал Иван Иванович, жадно глядя на экран. — Мы заложим новые двигатели, более совершенные. Я еще доживу до того времени, когда мы забросим в Пространство первые корабли, которые будет нести само Время. — Он вдруг повернулся к Полесову и сказал: — А тау-механику нужно знать, юноша. Основам тау-механики уже учат в школе.
— Неправда, Иван Иванович, — сказал Беркут.
— Правда. Мне внук рассказывал. Но я не об этом. У меня есть к вам предложение, Полесов. Нам здесь понадобится водитель с крепкими нервами. Как вы на это смотрите?
Полесов покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Мне придется вернуться на Меркурий. Там тоже нужны водители с крепкими нервами.
Иван Иванович насупился.
— Была бы честь предложена, — проворчал он.
— Вот они, — сказал Беркут.
Из-за тайги одна за другой беззвучно взлетели серебристые птицы, низко прошли над черной землей и сели, сложив крылья. Открылись люки, из них стали выскакивать люди в желтых защитных костюмах и больших шлемах.
— Акопян прилетел, — сказал Беркут. — Пошли, товарищи.
ЧАСТНЫЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ
Валя Петров сам пришел ко мне сообщить об этом. Он стянул с головы берет, пригладил волосы и сказал:
— Ну вот, Саня, все решено.
Он сел в низкое кресло у стола и вытянул свои длинные ноги. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я спросил:
— Когда?
— Через декаду. — Он вертел в пальцах, складывал и разглаживал берет. — Все-таки назначили меня. Я было совсем потерял надежду.
— Нет, почему же, — сказал я. — Ведь ты опытный межпланетник.
— Здесь это не имеет значения.
Я достал из холодильника лимонный сок и мед. Мы смешали и выпили.
— Стартуем с «Цифэя», — объявил он.
— Где это?
— Внеземная станция. Спутник Луны.
— Вот как, — сказал я. — Я думал, Цифэй — это созвездие.
— Созвездие — это Цефей, — пояснил он. — А «цифэй» по-китайски значит «старт». Собственно, это стартовая площадка для фотонных кораблей.
Он поставил бокал на стол, надел берет, встал, протянул руку.
— Ладно, — сказал он. — Я пойду.
— А Ружена? Ружена уже знает?
— Нет. Она еще не знает. Я еще не говорил ей.
Он снова сел в кресло. Мы помолчали.
— Это надолго? — спросил я.
Я знал, что это навсегда.
— Нет, не очень, — ответил он. — Собственно, мы рассчитываем вернуться через двести лет. Или двести пятьдесят. Ваших, земных, конечно. Очень большие скорости. Почти круглое «це». Ладно… Мне надо идти.