— Тебе наскучило меня слушать? — сухо спросил он.
— Вовсе нет. Просто хочу выгнать машину из гаража.
— Собираешься прокатиться?
— Да.
— Но сейчас будет ужин.
— Я не голоден.
— Куда же ты едешь?
— В Херн-Бей.
— Почему именно в Херн-Бей?
— Потому что там сейчас Дживс, он должен взять это дело в свои руки, и немедленно.
— Но что может сделать Дживс?
— Этого я сказать не могу, — ответил я, — но он непременно что-нибудь придумает. Ведь он отдыхает на морском курорте и ест много рыбы, значит, его мозг сейчас в отличной форме; поэтому все, что требуется, это предоставить дело Дживсу и не путаться под ногами.
Глава XI
От «Бринкли-Корта» до Херн-Бея не рукой подать: один находится в центре Вустершира, другой — на побережье в Кенте, и даже при самых благоприятных обстоятельствах быстро не обернешься. А тут еще непредвиденная задержка: у моего арабского скакуна случился приступ меланхолии, пришлось его буксировать в гараж для незамедлительного лечения, так что я добрался до цели моего путешествия далеко за полночь. А наутро, когда я приехал по адресу, оставленному мне Дживсом, мне сказали, что он уже ушел и неизвестно когда вернется. Я оставил записку с просьбой позвонить мне в «Трутни» и вернулся в Лондон. Я уже допивал свою обычную порцию перед ужином в курительной комнате клуба, когда меня позвали к телефону, и я услышал в трубке знакомый голос.
— Мистер Вустер? Добрый вечер, сэр. Это Дживс.
— Ну, наконец-то, — проблеял я жалобно, словно потерявшийся ягненок, который после долгой разлуки увидел свою маму-овцу на другом конце луга. — Где вы пропадали?
— Я договорился пообедать с приятелем в Фолкстоне, а когда приехал, меня уговорили остаться и выступить в качестве члена жюри на пляжном конкурсе красоты.
— В самом деле? Вижу, вы не скучаете.
— О, нет, сэр.
— Ну, и как прошел конкурс?
— Весьма успешно, сэр, благодарю вас.
— Кто победил?
— Некая мисс Марлен Хиггинс из Брикстона, сэр, а мисс Лана Браун из Тулс-Хила и мисс Мерилин Бантинг из Пенжа награждены почетными дипломами. Весьма привлекательные юные особы.
— Хорошие фигуры?
— Необыкновенно стройные, сэр.
— Знаете, что я вам скажу, Дживс: стройная фигура — не главное на свете, можете даже записать это себе для памяти. Чем обольстительнее изгибы корпуса у дамы, тем скорее она выкинет нечто такое, что заставит содрогнуться адские глубины. Дживс, я в полном отчаянии. Помните, вы мне как-то рассказывали про одного парня, который говорил, будто может рассказать другому нечто, что заставит его крепко задуматься? Что-то насчет того, как звезды сошли с орбит, и еще про влюбленного дикобраза.
— Я полагаю, вы говорите о призраке отца Гамлета, принца Датского, сэр. Обращаясь к сыну, он сказал: «А то бы от слов легчайшей повести моей зашлась душа твоя и кровь застыла, глаза, как звезды, вышли из орбит и кудри отделились друг от друга, поднявши дыбом каждый волосок, как иглы на взбешенном дикобразе[79]».
— Совершенно верно. Конечно же, глаза вышли из орбит, а не звезды. Странно только, почему он сказал «взбешенный дикобраз», когда на самом деле дикобраз был влюбленный? Наверное, просто оговорился. С призраками такое сплошь и рядом случается. Так вот, Дживс, моя история будет посильнее, чем у этого призрака. Повесть, которую я собираюсь вам поведать, из той же серии, только я бы не назвал ее «легчайшей». Вы меня слушаете?
— Да, сэр.
— Тогда держитесь крепче, чтобы не упасть, ибо я начинаю.
И я все ему рассказал самым подробнейшим образом.
— Вполне разделяю вашу озабоченность, сэр, — произнес он, когда я закончил. — Ситуация, как вы справедливо заметили, чревата серьезными последствиями. — Для Дживса это очень сильное выражение, обычно он не идет дальше «Довольно неприятное известие, сэр». — Думаю, мне следует как можно скорее приехать в «Бринкли-Корт», сэр.
— Вы в самом деле приедете? Мне ужасно неловко прерывать ваш отпуск.
— Ничего страшного, сэр.
— Вы можете потом его снова продолжить.