— Уж это точно. Господи! Опять он!
И в самом деле — на лужайку снова выкатился О. Апджон. Только он уже не светился самодовольством, столь разозлившим мою родственницу. Лик его был ужасен — казалось, то, что ему сообщили по телефону, пробудило в нем доселе спавшего демона.
— Далия! — возопил он (пусть будет еще раз «возопил»). Демон, давно уже активно бодрствующий в тете Далии, тоже сделал стойку. Она метнула на Апджона суровый взгляд, точно на проштрафившегося пса из своры гончих охотничьего клуба «Куорна» или «Пайтчли».
— Что еще?
Теперь уже Апджон — как недавно тетя Далия — потерял дар речи. В этот летний день все только и делали, что теряли и снова обретали этот важнейший из даров.
— Я разговаривал по телефону с моим адвокатом, — после неловкой паузы произнес он. — До этого я просил его навести справки и узнать имя автора той клеветнической заметки в «Рецензиях по четвергам». Он только что сообщил мне, что это дело рук моего бывшего ученика Реджинальда Сельдинга.
Он помолчал, давая нам возможность осознать сказанное им, и когда мы осознали, сердце у нас упало. Вернее, это у меня упало. Тетя Далия и бровью не повела. Она только почесала подбородок садовой лопаткой и сказала:
— В самом деле?
Апджон растерянно заморгал — видно, ждал от нее большего понимания и сочувствия.
— Это все, что вы можете сказать по этому поводу?
— Все.
— Ах, так. Видите ли, я возбудил судебный иск против газеты и требую возмещения нанесенного мне ущерба. В этой связи я не желаю оставаться под одной крышей с Реджинальдом Сельдингом. Если он не покинет этот дом, его покину я.
Воцарилась тишина — того рода, что наступает в центре циклона перед тем, как он вдарит и пойдет крушить все, что попадется под горячую руку. Казалось, тишина пульсирует. Да, пожалуй, это слово вполне подходит. «Наэлектризованная» тоже годится. Впрочем, если вы назовете наступившую тишину «зловещей» — я возражать не стану. От подобной тишины мороз пробегает по коже и волосы на ногах встают дыбом, пока вы стоите и ждете, что вот сейчас шарахнет. Я видел, что тетя Далия начала раздуваться, как пузырь жевательной резинки, и человек, не столь благоразумный, как Бертрам Вустер, мог бы посоветовать ей подумать о своем давлении.
— Вы что-то сказали? — спросила она. Он повторил основные тезисы.
— Вот как? — сказала она, и тут пузырь с треском лопнул. Должен заметить, Апджон сам напросился. Моя тетушка — добрейшая душа, таких мало на свете, но если ее разозлить, она напускает на себя высокомерный вид великосветской дамы, и перед ее гневом пасуют отважнейшие из отважных. При этом ей не требуется, как другим, лорнет, чтобы указать человеку его истинное место, она прекрасно повергнет вас в прах и невооруженным глазом. — Вот как? — сказала она. — Стало быть, я теперь должна согласовывать с вами список моих гостей? У вас хватает смелости, точнее…
Я почувствовал, что она нуждается в помощи.
— Наглости, — подсказал я.
— …наглости указывать, кого мне принимать в моем доме? У вас хватает…
— …нахальства…
— …хватает бесстыдства, — поправила она, и я мысленно вынужден был признать, что так сильнее, — указывать мне, кто имеет право проживать в «Бринкли-Корте», а кто нет? Что ж, если вы не в состоянии дышать одним воздухом с моими друзьями, скатертью дорога. Полагаю, что в «Безрогом быке» в Маркет-Снодсбери вам будет удобнее.
— Об этой гостинице неплохо отзываются в «Справочнике автомобилиста», — вставил я.
— Хорошо, я уеду, — сказал Апджон. — Немедленно же переберусь в гостиницу. Надеюсь, вы будете так добры и велите дворецкому упаковать мои вещи.
Он решительно зашагал прочь, а она вошла в кабинет дяди Тома, все еще возмущенно фыркая, и я последовал за ней. Она позвонила, и на пороге появился Дживс.
— Дживс? — удивилась тетушка. — Я звонила, чтобы позвать…
— У сэра Родерика сегодня выходной, мадам.
— В таком случае, Дживс, может быть, вы соберете вещи мистера Апджона? Он нас покидает.
— Хорошо, мадам.
— А ты, Берти, отвезешь его в Маркет-Снодсбери.
— Ладно, — сказал я, и хотя мне это поручение было не слишком-то по душе, мне еще меньше хотелось перечить взрывоопасной родственнице в ее нынешнем состоянии духа.
Девиз Бустеров — безопасность прежде всего.
Глава XIX
От «Бринкли-Корта» до Маркет-Снодсбери рукой подать, поэтому, высадив Апджона у дверей «Безрогого быка», я покатил обратно к дому. Не скажу, чтобы мы расстались друзьями, но в общении с Апджоном есть одно преимущество — распрощавшись, уже не переживаешь, как он и что с ним, и если бы у меня не болела душа за Селедку, положение которого рисовалось мне все более и более безнадежным, я был бы вполне доволен жизнью.