Итак, Дживс хладнокровно выставил Сирила на улицу наслаждаться утренней прохладой, и я узнал о его существовании, лишь когда Дживс принес мне его визитную карточку вместе с чашкой китайского чая.
— Это еще кто такой, Дживс? — спросил я, недоуменно глядя на совершенно незнакомое имя.
— Насколько я понял, этот джентльмен только что приплыл из Англии, сэр. Он заходил сегодня утром, часа три назад.
— Господи, Дживс! Вы что, хотите меня убедить, что в такую рань на дворе уже утро?
— Он просил передать, что зайдет попозже, сэр.
— Никогда о нем прежде не слышал. А вы, Дживс? Вы о нем что-нибудь слышали?
— Фамилия Бассингтон-Бассинггон мне знакома, сэр. Существует три ветви Бассингтон-Бассингтонов — шропширские Бассингтон-Бассингтоны, гэмпширские Бассингтон-Бассингтоны и кентские Бассингтон-Бассингтоны.
— Похоже, Англия владеет крупными запасами Бассингтон-Бассингтонов.
— Весьма приличными, сэр.
— Так что необходимость импортировать Бассингтон-Бассингтонов из других стран нам в ближайшее время не угрожает?
— Скорее всего нет, сэр.
— Ну, а этот — что он за гусь?
— Не берусь ничего утверждать на основании столь краткого знакомства, сэр.
— И все же, Дживс, какое он производит впечатление? Вы готовы поставить два к одному, что этот тип — не прохиндей и не зануда?
— Нет, сэр. Я не могу позволить себе столь рискованные ставки.
— Так я и знал. Что ж, тогда остается выяснить, к какому именно типу зануд он принадлежит.
— Время покажет, сэр. Этот джентльмен передал для вас письмо, сэр.
— Ах, вот как? — сказал я и взял в руки конверт. И тотчас узнал почерк. — Послушайте, Дживс, да ведь это же от тети Агаты!
— В самом деле, сэр?
— Не говорите так равнодушно. Разве вы не понимаете, что это для нас значит! Тетя просит меня присмотреть за этим умником, пока он гостит в Нью-Йорке. Господи, Дживс, да ведь если мне удастся его как следует ублажить, чтобы он отправил в Ставку благоприятный отзыв, я могу поспеть в Англию к началу Гудвудских скачек. Так что сейчас, Дживс, «настало время, когда каждый честный человек должен прийти на помощь нашей партии[113]». Нам следует сплотиться под знаменами и холить и лелеять этого типа, не жалея сил и средств.
— Да, сэр.
— Он не собирается долго задерживаться в Нью-Йорке, — продолжал я, дочитав письмо до конца. — Покатит в Вашингтон — хочет познакомиться с тамошними важными шишками, прежде чем начнет тянуть лямку на дипломатической ниве. Как вы считаете, сумеем мы завоевать любовь и уважение этого типа парой хороших обедов?
— Думаю, это как раз то, что требуется, сэр.
— Самое радостное событие за все время, как мы покинули Англию. Первый луч солнца сквозь тучи.
— Похоже на то, сэр.
Он стал доставать из шкафа мою одежду, и тут на минуту воцарилось неловкое молчание.
— Не эти носки, Дживс, — сказал я, весь внутренне напрягшись, но стараясь говорить небрежным, беззаботным тоном. — Дайте мне, пожалуйста, те, лиловые.
— Прошу прощения, сэр?
— Мои любимые лиловые носки, Дживс.
— Очень хорошо, сэр.
Он извлек из ящика носки с брезгливостью вегетарианца, вынимающего гусеницу из салата. Видно было, что он принимает это очень близко к сердцу. Мне тоже было чертовски неприятно и больно, но ведь должен же человек хоть изредка настоять на своем, как вам кажется?
После завтрака Сирил так и не появился, я подождал несколько часов и в начале второго потащился в клуб «Барашки» предаваться радостям желудка в обществе некоего Джорджа Каффина, с которым я сдружился сразу же после приезда в Нью-Йорк. Он пишет драмы и тому подобное. Вообще у меня в Нью-Йорке завелась уйма друзей: в этом городе полно симпатичных людей, наперебой протягивающих руку дружбы и помощи заезжему страннику.
Каффин немного запоздал, сказал, что задержался на репетиции своей музыкальной комедии «Спроси у папы». Мы принялись дружно работать ножами и вилками. Подошла уже очередь кофе, когда официант сообщил, что меня хочет видеть Дживс.