— Ничего удивительного, уже три утра, вот-вот начнет светать.
— Я выразился фигурально, дубина. Я хотел сказать, что для меня забрезжила надежда. Насчет Мэри Берджесс. Присаживайся, я тебе сейчас все расскажу.
— Не сяду. Я иду спать.
— Прежде всего, — сказал Бинго, подложив под спину подушку и закуривая сигарету из моего настольного портсигара, — надо еще раз воздать должное гению Дживса. Новый Соломон. Я был на грани поражения, когда обратился к нему за помощью, а теперь благодаря ему веду с большим счетом — говорю это тебе после трезвого и непредвзятого анализа. Как ты знаешь, он посоветовал мне отыграть очки за счет благих дел. Берти, старик, — с чувством сказал Бинго, — за последние две недели я ублажил стольких страждущих, что, если бы у меня был брат и меня попросили утешить его на смертном одре, клянусь, я бы прибил его кирпичом. Впрочем, как ни тяжело мне это далось, наш план сработал безукоризненно. Недели не прошло, и она заметно смягчилась. Снова стала кивать мне при встрече на улице и все такое. Два дня назад, когда мы случайно повстречались около их дома, она мне улыбнулась — такой, знаешь, слабой, ангельской улыбкой. А вчера… ты помнишь этого священника, Уингема? Того носатого парня?
— Конечно, помню. Твой соперник.
— Соперник? — Бинго удивленно вскинул брови. — Ну, может быть, когда-то его можно было называть моим соперником. И то — с большой натяжкой.
— Вот как? — спросил я, раздраженный его отвратительным самодовольством. — Если хочешь знать, совсем недавно в «Быке и коне» в Твинге, да и в других селениях, вплоть до Нижнего Бингли, давали семь к одному, что ты проиграешь.
Бинго вздрогнул всем телом, обильно осыпав одеяло сигаретным пеплом.
— Ставки? — прохрипел он. — Ставки! Ты хочешь сказать, они заключают пари на самое сокровенное, на священное чувство… Проклятие! Неужели люди настолько утратили стыд, и для них уже нет ничего святого… Выходит, ничто в мире уже не свободно от посягательств их омерзительной, животной алчности? Послушай, — задумчиво сказал Бинго, — а может, и мне поучаствовать? Семь к одному! Ничего себе! А кто предлагает такую цену? Впрочем, лучше не стоит. Могут превратно истолковать.
— Ты, я гляжу, совершенно уверен в победе, — сказал я. — Мне казалось, что Уингем…
— Он мне больше не страшен, — сказал Бинго. — Как раз собирался тебе рассказать. Уингем заболел свинкой и выбыл из игры по меньшей мере на месяц. Но это еще не все. Он должен был ставить в Твинге «Школьное Рождественское представление», а теперь это поручили мне. Вчера вечером я зашёл к старику Хеппенстолу и подписал контракт. Ты понимаешь, что это для меня значит! Целых три недели я буду в центре здешней культурной жизни, а потом меня ждет небывалый триумф во время премьеры. Все будут смотреть на меня с уважением, заискивать и все такое. Представляешь, какое это произведет впечатление на Мэри? Она увидит, что я способен трудиться, что во мне скрыта бездна достоинств, что я не легкомысленный мотылек, как она прежде думала, а…
— Я понял, понял, можешь не продолжать…
— В сельской глуши Рождественское представление — очень важное событие. Старик Хеппенстол только им сейчас и занят. Со всей округи слетятся здешние шишки. Будет сам сквайр[133] с семейством. Берти, дружище, это мой звездный час, и я его не упущу. Плохо, конечно, что я не принимал в этом участия с самого начала. Ты не поверишь: тупица священник, начисто лишенный воображения, выбрал для постановки кретинскую сказку из детской книжки столетней давности — ни единой хохмы, нет даже намека на юмор. Сейчас уже поздно менять пьесу, но я, по крайней мере, добавлю перца. Впишу забавные реплики и уморительные диалоги, надеюсь, это ее немного оживит.
— Ты же отродясь ничего не писал.
— Когда я сказал «впишу», я имел в виду «позаимствую». Для этого я и прискакал в Лондон. Ходил в «Палладиум[134]» на ревю «Обними меня, детка». Там масса находок. Конечно, не так-то просто создать яркое театральное зрелище в сельском актовом зале, без настоящих декораций, с толпой дебилов от девяти до четырнадцати лет вместо труппы, но у меня кое-что уже вырисовывается. Ты ходил на «Обними меня»?
— Дважды.
— В первом действии есть просто классные места, можно передрать оттуда все эстрадные номера. Потом это шоу в «Паласе[135]». Завтра перед отъездом схожу на утреннее представление. Уверен, там тоже найдется что-то стоящее. Короче, можешь не переживать насчет того, что я не в состоянии написать ни строчки. Все будет в лучшем виде, старина, в самом лучшем виде. А теперь, дружище, — сказал Бинго, уютно сворачиваясь под одеялом, — извини, но я не могу болтать с тобой всю ночь. Тебе-то что, ты завтра будешь бить баклуши, а я человек занятой. Спокойной ночи, старик. Закрой за собой поплотнее дверь и погаси свет. Завтрак в десять, я полагаю? Ну, пока. Спокойной ночи.