Щёлк, щёлк.
Два глазных яблока старухи выпали, упали на пол и, прокатившись несколько раз, оставили желтовато-коричневые следы.
Клейна затошнило. Он больше не мог сдерживаться от смрада, согнулся и его вырвало.
Глава 46: Портрет
Блех! Блех!
Клейн, согнувшись, не мог сдержать рвоту. Поскольку он не завтракал, его желудок быстро опустел.
В этот момент перед его глазами появился небольшой оловянный флакон, похожий на портсигар.
Из открытого горлышка исходил смешанный запах табака, дезинфицирующего средства и мяты, который резко ударил Клейну в нос, мгновенно приводя его в чувство.
Густой смрад всё ещё витал в воздухе, но Клейна больше не тошнило, и рвота прекратилась.
Он проследил взглядом от оловянного флакона вверх и увидел бледную, словно неживую, руку, затем рукав чёрного плаща и, наконец, Сборщика Трупов Фрая с его холодной и мрачной аурой.
— Спасибо, — сказал Клейн, окончательно придя в себя и, оперевшись руками о колени, выпрямился.
Фрай безэмоционально кивнул:
— Привыкнешь.
Он заткнул флакон пробкой, убрал его в карман и, повернувшись, подошёл к сильно разложившемуся телу старухи. Не надевая перчаток, он приступил к осмотру. Тем временем Данн Смит и Леонард Митчел обходили комнату, время от времени прикасаясь к столу и газетам.
Старый Нил, зажав нос, стоял в дверях и гнусаво жаловался:
— Какая гадость! В этом месяце я потребую надбавку!
Данн обернулся и, проведя правой рукой в чёрной перчатке по саже на стене у камина, посмотрел на Клейна:
— Узнаёшь это место?
Клейн, затаив дыхание, представил в уме свои серебряные карманные часы, что помогло ему успокоиться.
Находясь в состоянии Духовного Зрения, он тут же испытал иные ощущения. Перед его глазами мелькнула картина из глубин памяти:
Камин, кресло-качалка, стол, газеты, ржавые гвозди в двери, оловянная банка с серебряной инкрустацией...
Картина была тусклой и тёмной, как документальный фильм с Земли, но ещё более размытой и призрачной.
Она быстро наложилась на то, что Клейн видел перед собой. Чувство дежавю, ощущение, что он уже бывал здесь, стало отчётливым. Призрачный, парящий крик снова прорвался сквозь невидимый барьер:
— Хоронакис... Флегрея... Хоронакис... Флегрея... Хоронакис... Флегрея...
— Немного знакомо, — честно ответил Клейн. Голова его заболела, и ему пришлось быстро дважды стукнуть себя по межбровью.
Хоронакис... Горы Хоронакис, упоминавшиеся в дневнике прежнего владельца? Это было расшифровано из дневника семьи Антигон... Нынешний шёпот похож на тот, что я слышал раньше, в нём тоже упоминался Хоронакис... Это... это соблазн?
Клейн вздрогнул от ужаса и не осмелился больше размышлять, боясь сойти с ума.
Данн слегка кивнул, подошёл к шкафу и, вдруг протянув руку, распахнул дверцу.
Внутри лежал заплесневелый хлеб, а рядом — семь-восемь мёртвых серых мышей с жёсткой шерстью.
— Леонард, спустись вниз, найди патрульных полицейских, выясни у них обстановку, — распорядился Данн.
— Хорошо, — Леонард повернулся и вышел из комнаты.
Затем Данн открыл двери двух спален и тщательно их обыскал.
Когда он убедился, что никаких улик и дневника семьи Антигон нет, Сборщик Трупов Фрай выпрямился и, вытирая руки белым платком, который всегда носил с собой, сказал:
— Смерть наступила более 5 дней назад. Внешних повреждений нет, как и явных следов воздействия Потусторонней силы. Точную причину можно будет установить только после дальнейшего обследования.
— Вы что-нибудь обнаружили? — Данн повернулся к Старому Нилу и Клейну.
Оба, уже вышедшие из состояния Духовного Зрения, одновременно покачали головами.
— Кроме трупа, здесь всё в норме. Нет, вначале комната была запечатана невидимой силой. Ты знаешь, мы часто используем подобные методы при проведении ритуальной магии, — подумав, добавил Старый Нил.
Данн собирался что-то сказать, но вдруг посмотрел в сторону двери. Через несколько секунд Клейн и Старый Нил тоже что-то почувствовали и обернулись к лестничному пролёту.
Ещё через несколько секунд тихие шаги стали громче, и наверх поднялись Леонард и полицейский.
Полицейский, почувствовав смрад, изменился в лице, но тут же, содействуя коллеге из особого отдела, постучал в дверь соседей на втором этаже и в общих чертах выяснил обстановку на третьем.