Как же тогда составить ритуал, чтобы достичь желаемого эффекта?
Если предположить, что в первом и последующих случаях я обращался к разным сущностям, то некоторые предыдущие вопросы находят вполне удовлетворительное объяснение. Но, опять же, стабильность и неизменность второго и третьего ритуалов означают, что цель мольбы скрыта, и пока что я не могу ничего изменить.
Самый главный вопрос: кто эта сущность, к которой я обращаюсь, где она, и почему она не даёт мне никаких намёков или указаний?
Она находится в глубинах того мира серого тумана?
А что, если представить её как спящую сущность, которая на определённые стимулы даёт фиксированный отклик, но в остальном не вмешивается и не влияет на меня?
Тогда можно было бы разработать разные ритуалы для стимуляции, обобщить закономерности откликов и в итоге найти правильный способ вернуться.
Но проблема в том, что если она не спит, то все эти пробы могут привести к ужасным последствиям. Это очень опасно.
Первая проба должна быть предельно осторожной, чтобы сама её структура исключала возможность вызвать гнев...
Как же это всё сложно. Нужно продолжать учиться.
Клейн вздохнул и подвёл итог.
Затем он вразброс записал ещё несколько мыслей:
Постоянно слышу невидимые голоса, шепчущие у уха, выкрикивающие «Хорнакис» и... хм, как правильно произносится, Флегрея или Фрегрея?
Хорнакис — это горный хребет, простирающийся через Королевство Лоэн и Республику Интис. Его главная вершина достигает высоты более шести тысяч метров.
Согласно запискам семьи Антигон, в Четвёртую Эпоху там находилась Страна Ночи. Страна Ночи, Богиня Вечной Ночи — есть ли между ними какая-то связь? Союзники или враги? Не была ли Страна Ночи одной из причин уничтожения семьи Антигон Церковью Богини Вечной Ночи?
Шёпот, который я слышу, исходит от тех записок, от крика семьи Антигон, длившегося тысячу или две тысячи лет?
Флегрея... хм, Флегрея, что это значит?
Интересный вопрос: раз уж они смогли оставить такие записки и Запечатанный Артефакт 2-049, значит, семья Антигон обладала значительной Потусторонней силой. Какой же путь Последовательности был у них? Полный или неполный?
То, что записки оказались у Райера Бибера, — немного странное совпадение, но следов подстроенности нет. Неужели это узы судьбы?
Мысли одна за другой ложились на бумагу. Клейн подробно описывал всё, что с ним произошло за это время, и свои догадки.
Он исписал целых четыре страницы, с обеих сторон.
Ш-ш-ш! — Клейн вдруг вырвал эти четыре страницы, ещё раз перечитал их с начала до конца, иногда обводя что-то пером, иногда добавляя пару фраз.
Время летело незаметно. Красную луну на мгновение скрыли тучи. Клейн взял со стола карманные часы, щёлкнул крышкой и посмотрел на время.
Он отложил часы, достал из ящика коробок спичек, чиркнул одной и поднёс к четырём страницам своих записей.
Оранжевое пламя лизнуло бумагу и быстро поползло вверх.
Клейн положил горящие листы на край деревянной мусорной корзины, наблюдая, как пепел опадает вниз.
Он разжал пальцы, позволив бумаге упасть. Не прошло и десяти секунд, как всё исчезло. Лишь кружащийся пепел и обугленное дно корзины напоминали о случившемся.
Из-за тайных дневников императора Розеля Клейн не смел оставлять доказательств того, что он умеет писать по-китайски. Если бы Старый Нил или кто-то другой обнаружил эти четыре страницы, объяснить было бы невозможно.
А при записи секретных вопросов, будь то на лоэнском, древнем Фейсаке или гермесском, Клейн боялся, что та сущность, что наблюдала за ним во сне, сможет увидеть и прочитать их. Поэтому он писал на китайском, чтобы проанализировать и подытожить, а затем сжигал бумагу, не оставляя следов.
И именно потому, что хранить записи было нельзя, он разработал для себя план — подводить итоги раз в неделю, чтобы ничего не забыть.
Убедившись, что весь пепел осыпался, Клейн взял чистый лист бумаги и вверху написал:
«Уважаемый наставник...»
Он собирался написать письмо старшему доценту Квентину Коэну и спросить, нет ли у него исторических материалов, связанных с главной вершиной Хорнакиса.
Глава 58: Идея
На следующее утро, в понедельник.
В свой выходной Клейн не стал выходить из дома. Вместо этого он передал Мелиссе письмо для своего наставника Квентина Коэна и деньги на марки, попросив сестру отправить его на почте возле Тингенской технической школы.