Теперь он больше не скрывал, что понимает тайные символы императора Розеля, ведь это соответствовало образу Шута. Одри и Элджер молча сидели и ждали, казалось, ничуть не удивлённые этим. Наоборот, они, похоже, считали, что так и должно быть.
«Второе октября. Они решили обручить меня с Матильдой из семьи Абель, даже не посоветовавшись со мной! Боже, я её даже не видел! Нет, я откажусь! Даже если мне придётся сбежать из дома, даже если с этого момента я буду сам себя обеспечивать и терпеть унижения, я буду бороться с этим браком по расчёту!»
«Пятое октября. Мисс Матильда так прекрасна».
«Шестое октября. Её характер, её манеры — всё в моём вкусе. Я начинаю с нетерпением ждать нашей свадьбы».
Эй, император, где же твои принципы... — Клейн откинулся на спинку стула, не давая эмоциям просочиться сквозь серый туман.
Он заметил, что в ранние годы Розель вёл дневник не каждый день, а только когда случалось что-то, о чём хотелось высказаться, что-то записать или выразить эмоции.
Переведя взгляд ниже, Клейн прочитал последнюю запись на этой странице:
«Девятое октября. Они стали называть меня Сыном Пара. Мне нравится».
Увидев, что первые две страницы пока не представляют особой ценности, Клейн почувствовал лёгкое разочарование.
Но он не унывал и перевернул третий лист, исписанный с обеих сторон:
«Двадцать первое мая. Церковь Бога-Ремесленника предложила мне два варианта, два начальных пути Последовательности. Один — Учёный, который относится к их полной цепи Последовательностей. Другой — Жрец Тайн, полученный от Аскетического Ордена Мос, у которого отсутствуют более высокие Последовательности».
«Двадцать второе мая. Мой выбор прост: Учёный! Учёный с полной цепью Последовательностей! Хотя овладение большим количеством мистических знаний помогло бы мне найти способ вернуться домой, проблема в том, что, не будучи достаточно сильным, для такого перемещения придётся полагаться на внешнюю силу. А будет ли эта сила доброй или злой, благосклонной или враждебной — это невозможно контролировать, это очень опасно. Раз так, лучше уж самому стать сильным и вернуться домой своими силами. Поэтому полная цепь Последовательностей — мой главный приоритет!»
«Двадцать третье мая. Я стал Учёным. С помощью зелья я смог полностью вспомнить все знания, что когда-то изучал: физику, химию и так далее, и так далее».
«Не просто вспомнить, а глубоко понять и освоить их. Ха-ха, эта профессия словно создана для меня, гостя из другого мира! Она позволяет максимально использовать мои преимущества! Надо сказать, если бы я вернулся в таком состоянии в свой выпускной класс, я бы точно стал лучшим учеником. А при более систематическом и углублённом профессиональном обучении, стать учёным — не такая уж и сложная цель».
«Двадцать шестое мая. Мне нравится быть Учёным. Странное дело: когда я стал считать себя Учёным и поступать соответственно, тот шёпот, что сводил меня с ума, стал тише, мои вспышки гнева тоже стали реже, и я вспомнил о дневнике».
«Это и есть то Отыгрывание, о котором говорил мне таинственный мистер Заратул? Возможно, это ключ к решению проблемы с побочными эффектами зелья».
Глядя на эту страницу дневника, Клейн остро почувствовал, насколько они с императором Розелем различаются по характеру и подходам.
Например, в вопросе возвращения домой. Сам он больше склонялся к тому, чтобы, углублённо изучая мистику, избежать опасностей и достичь цели. Император Розель же хотел полагаться на себя, держать опасность под контролем.
Надо сказать, иногда я даже завидую таким людям. Наверное, каждый жаждет того, чего у него нет... Конечно, мне тоже нужно думать о том, чтобы становиться сильнее, нужно работать в обоих направлениях... — мысли проносились в голове Клейна, вызывая лёгкую грусть.
А описание Розелем уменьшения побочных эффектов от зелья укрепило его уверенность в выводах, сделанных прошлой ночью, и дало более чёткое понимание сути Отыгрывания.
Отложив три страницы дневника, Клейн поднял голову, посмотрел на Справедливость и Повешенного и с лёгкой улыбкой сказал:
— Прошу прощения, зачитался.
Одри подавила зависть и с невозмутимой улыбкой ответила:
— Я вас понимаю. Надеюсь, однажды я смогу обменять у вас содержание дневников императора Розеля.
— За это придётся заплатить, — с улыбкой сказал Клейн, взглянув на Справедливость, а затем скользнув взглядом по молчавшему Повешенному.