Когда я полностью усвою зелье и стану настоящим Провидцем, я смогу придумать более скрытный жест-«переключатель»... — Клейн едва заметно кивнул и направился к полуоткрытой двери конференц-зала.
— Кофе или чай? — поспешно спросила Анжелика.
— Кофе из Диси, — ответил Клейн, решив попробовать все напитки.
В этот момент он заметил, что в конференц-зале сидят шесть или семь членов клуба, но среди них не было Хайнаса Винсента, который раньше всегда был здесь.
— Мистер Винсент не пришёл? — остановившись, вскользь спросил Клейн.
Анжелика на мгновение замерла и ответила:
— Мистер Винсент приходит не каждый день. Он принял приглашение и уехал читать лекцию для одного общества предсказателей в порт Энмат. У вас к нему какое-то дело?
— Нет, просто любопытно. Ведь каждый раз, когда я приходил раньше, я его видел, — с улыбкой покачал головой Клейн.
В то же время он заметил среди семерых членов клуба знакомое лицо: Гласис, который гадал для него!
Гласис, в монокле, читал какие-то бумаги на столе. Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд, поднял голову и посмотрел в сторону источника внимания.
На его лице тотчас отразилась явная радость. Он опёрся руками о стол, встал и в несколько шагов подбежал к Клейну:
— Добрый день, мистер Моретти! Я как раз думал, придёте ли вы сегодня. Анжелика сказала, что вы не врач, а предсказатель, который искусен в чтении по лицам?
Клейн улыбнулся:
— Я искусен не только в этом, мистер Гласис. Кажется, вы полностью избавились от своей болезни?
Он потёр лоб, дважды коснувшись точки между бровями, и увидел, что цвет здоровья Гласиса вернулся в норму.
— Да, я тогда очень жалел, что не послушал вашего совета. К счастью, к счастью, недалеко от моего дома живёт очень искусный аптекарь. Он дал моей жене поистине чудесное лекарство, которое спасло меня от смерти, — с чувством сказал Гласис.
Как без пяти минут член отряда Ночных Ястребов, Клейн с профессиональной дотошностью переспросил:
— Очень искусный аптекарь? Поистине чудесное лекарство?
Чудесное? Насколько чудесное? Не относится ли оно к сфере Потустороннего?
— Он сказал, что это народное средство из Ленбурга. В общем, оно очень помогло от моей болезни, — ответил Гласис, не заметив ничего странного.
Народный травник? — Клейн, словно в раздумьях, постучал пальцем по межбровью:
— Как его зовут? Где он живёт? Сами знаете, предсказатели не застрахованы от болезней. Возможно, в будущем мне тоже придётся покупать у него лекарства.
От своего наставника и однокурсников Клейн знал, что современная медицина в этом мире только зарождается и против многих болезней бессильна. Поэтому чудесные зелья и искусные аптекари всё ещё пользовались большим спросом. Узнать о таком не помешает, кто знает, когда пригодится.
Гласис спокойно ответил:
— Его зовут Розен Дарквид. У него есть небольшой магазин на улице Фладд, 18, в Восточном Районе, называется Магазин народных трав Розена.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Клейн, молча запомнив информацию.
Гласис повернулся и пригласил его сесть рядом. В этот момент подошла Анжелика с чашкой свежесваренного кофе.
По сравнению с кофе из Саутвелла, у кофе из Диси аромат более насыщенный, но вкус относительно хуже... — Клейн сделал глоток и на мгновение задумался.
Увидев, что он поставил белую глазурованную чашку, Гласис, тщательно подбирая слова, спросил:
— Мистер Моретти, могу я попросить вас погадать для меня? Я заплачу по установленной вами цене.
— Восьми пенсов достаточно, я не буду завышать цену на ходу, — ответил Клейн, который как раз надеялся, что кто-нибудь попросит его о гадании. — Нужно пройти в комнату для гаданий?
— Да, в Топазовую комнату, — сказал Гласис и, зная дорогу лучше, пошёл первым.
Войдя в комнату и заперев деревянную дверь на засов, Клейн сел за длинный стол и серьёзно спросил:
— Мистер Гласис, что вы хотите узнать?
— У меня появилась возможность для инвестиций, но сумма слишком велика. В случае неудачи меня и мою семью ждёт тяжёлый удар. Я хочу узнать, будет ли это дело успешным, — начал Гласис. — Я уже один раз гадал себе на Картах Таро, после очищения разума, и результат был неплохим. Да, я сам его трактовал, но я не нарушал принципов символизма.
Клейн немного подумал и с любопытством предложил: