— Есть какие-нибудь находки?
— Нет, — предельно кратко ответил Фрай.
Возникла неловкая пауза. Клейн уже собирался попрощаться, но Фрай неожиданно заговорил сам:
— Если тебе не по себе, можешь войти и посмотреть. Ты увидишь, что это просто тело.
Боится, что у меня будет психологическая травма? — Клейн задумчиво кивнул:
— Хорошо.
Он вошел в комнату, подошел к длинному столу, накрытому белой простыней, и посмотрел на тело.
Красно-желто-белый грим с лица Клоуна во фраке был полностью смыт, открыв ничем не примечательное, незнакомое лицо. Черные волосы, высокий нос, на вид лет тридцать.
В это время Фрай подошел к квадратному столу в углу, взял огрызок карандаша и лист белой бумаги.
Он вернулся к телу, положил бумагу и, взяв карандаш, начал быстро рисовать.
Клейн с любопытством взглянул и обнаружил, что Фрай делает набросок головы Клоуна во фраке.
Вскоре Фрай отложил карандаш. На белой бумаге появился живой портрет. От тела он отличался лишь отсутствием раны и голубыми глазами.
Вот это талант… — с удивлением похвалил Клейн:
— Я не ожидал, не ожидал, что вы так хорошо рисуете.
— До того как стать Ночным Ястребом, я мечтал быть художником, — голос Фрая был лишен каких-либо эмоций.
— Тогда почему не осуществили свою мечту? — с недоумением спросил Клейн.
Фрай отложил карандаш и, держа в руке портрет Клоуна во фраке, сказал:
— Мой отец был Священником Богини и хотел, чтобы я тоже стал Священником. Это достаточно почетная профессия.
— Вы были Священником? — снова удивленно спросил Клейн.
Ему было трудно представить человека с характером и аурой Фрая в роли Священника.
— Да, и неплохим, — с холодным выражением лица, но с едва заметной усмешкой в уголках губ ответил Фрай. — Потом кое-что случилось, я кое-что пережил и стал Ночным Ястребом.
Клейн не стал лезть в чужие дела и спросил о другом:
— Вы были Священником Богини, почему же не выбрали Путь Бессонного?
— Личная причина, — честно ответил Фрай. — К тому же, госпожа Дейли — хороший пример.
Клейн кивнул и уже собирался сменить тему, но тут Фрай сказал:
— Присмотри здесь за меня. Я должен немедленно отнести портрет капитану… Закрывать потайную дверь — та еще морока.
— Хорошо, — хотя Клейну было немного страшно оставаться наедине с телом, он все же, переборов себя, согласился.
Когда Фрай ушел, в комнате стало тихо. Тело, лежавшее на столе, тяжелым грузом давило на Клейна.
Он глубоко вздохнул и, словно пытаясь побороть свой страх, подошел к длинному столу.
Клоун во фраке лежал неподвижно, его лицо было бледным, глаза плотно закрыты. В нем не было ни капли жизни. Кроме зияющих ран, от него исходил тот особый холод, присущий мертвецам.
Клейн смотрел на него некоторое время, и его сердце постепенно успокаивалось, он, казалось, обретал самообладание.
Скользнув взглядом, он заметил на запястье Клоуна во фраке странное клеймо. Набравшись смелости, он протянул руку, чтобы коснуться его и, перевернув, рассмотреть получше.
Как только холодное ощущение от кончиков пальцев Клейна достигло его мозга, бледная, безжизненная рука внезапно дернулась и схватила его за запястье.
Крепко схватила за запястье!
Глава 79: И снова этот шёпот
Холодные, болезненно вцепившиеся в запястье пять пальцев с побелевшими костяшками заставили волосы Клейна встать дыбом. Он инстинктивно дернул руку назад, отчаянно пытаясь высвободиться.
Почувствовав тяжесть, Клейн изо всех сил потянул за свое предплечье.
Бум!
Бледное, обнаженное тело свалилось с длинного стола на пол.
Однако холодные, мертвенно-бледные пальцы все так же крепко сжимали запястье Клейна.
На мгновение Клейн потерял способность соображать, в голове пронеслась лишь одна мысль — выхватить револьвер и стрелять, стрелять, стрелять.
Но его рабочая рука была схвачена, и, уронив черную трость, он несколько раз безуспешно пытался достать револьвер из подмышечной кобуры.
В этот самый момент веки трупа резко поднялись, открыв пару расфокусированных голубых глаз.
Его губы зашевелились, и он прошептал:
— Хо-на-кис… Хо-на-кис… Хо-на-кис…
После третьего раза Клейн, судорожно пытавшийся освободиться, почувствовал, что хватка на его запястье ослабевает. Затем пальцы безвольно разжались.
Глаза Клоуна во фраке снова плотно закрылись, словно ничего и не произошло.
Если бы не бледное тело, лежащее на каменном полу, Клейн мог бы подумать, что стал жертвой иллюзии.
Он, пошатываясь, отступил на несколько шагов, чувствуя, как разные части его тела сводит судорогой от ужаса и напряжения.