…
Одна за другой картины представали перед глазами Клейна. Он был наполовину погружен в них, наполовину хладнокровно наблюдал.
Внезапно он полностью понял, что случилось с этими девушками:
Они были работницами, долгое время контактировавшими со свинцовыми белилами, долгое время находившимися в пыли. Они умерли от отравления свинцом.
А у сэра Девере как раз был один свинцовый и два керамических завода, где работали в основном дешевые работницы!
Клейн молча «смотрел» на все это, понимая, что остался невыясненным лишь один момент:
Такие предсмертные эманации были очень слабы, и даже в большом количестве они не могли повлиять на реальность, на Девере.
Если только… если только одна, более сильная и упорная эманация, не объединила их.
В этот момент он «увидел» еще одну девушку.
Этой девушке было не больше восемнадцати лет, она наносила глазурь на керамику на заводе.
— Гарриет, как ты себя чувствуешь в последнее время, голова не болит? Если будет сильно болеть, обязательно скажи мне. Сэр Девере распорядился, чтобы те, у кого сильные головные боли, больше не контактировали со свинцом и увольнялись, — с беспокойством спросила пожилая женщина.
Гарриет потерла лоб и с улыбкой ответила:
— Немного, но терпимо.
— Тогда завтра скажи мне, не стало ли хуже, — напутствовала пожилая женщина.
Гарриет согласилась и, вернувшись домой, время от времени потирала лоб.
Она увидела, как с улицы вернулись ее родители и братья, на их лицах была печаль.
— Твой отец и братья потеряли работу… — сказала ее мать, вытирая слезы.
Ее отец и братья, опустив головы, тихо сказали:
— Мы пойдем в порт, поищем работу.
— Но у нас нет денег даже на хлеб на послезавтра… Может, нам придется переехать в самый конец Нижней улицы… — мать Гарриет, покраснев глазами, посмотрела на нее. — Когда ты получишь зарплату? 10 сулов, верно?
Гарриет снова потерла лоб:
— Да, в субботу, в субботу.
Она больше ничего не сказала, была как всегда тиха. На следующий день, вернувшись на завод, она сказала начальнику, что головная боль прошла и все в порядке.
Она улыбалась, каждый день шла 5 километров на работу и 5 километров обратно, все чаще потирая голову.
— Вы еще не нашли работу? — Гарриет посмотрела на черный хлеб, варящийся в супе, и не удержалась, спросив отца и братьев.
Ее отец с горечью сказал:
— Сейчас плохие времена, во многих местах сокращения. Даже в порту работаешь один день, а другой отдыхаешь. За неделю удается заработать всего 3 сула и 7 пенсов.
Гарриет вздохнула и больше ничего не сказала, была как всегда тиха, лишь незаметно спрятала за спину внезапно начавшую дергаться левую руку.
На следующий день она снова пошла на работу. Солнце медленно поднималось, на улице становилось все больше людей.
Внезапно ее начало трясти, все тело охватила дрожь.
Она упала на обочине, изо рта пошла пена.
Она смотрела в небо, ее зрение затуманивалось. Она видела прохожих, видела, как кто-то подходит, видела проезжающий экипаж, видела герб семьи Девере с летящим голубем.
Она попыталась открыть рот, но не смогла издать ни звука.
Так она и ничего не сказала, была как всегда тиха.
Но в отличие от обычного, она умерла.
Глава 91: Решение
Картины начали искажаться, расплываться и исчезать.
Клейн вышел из состояния, похожего на сон, и его зрение привыкло к полумраку спальни.
Он знал, что его брат Бенсон, получая зарплату в 1 фунт 10 сулов, то есть 30 сулов в неделю, с трудом содержал его и Мелиссу по обычным меркам.
Он думал, что большинство рабочих получают 20 сулов в неделю.
Он слышал от Мелиссы, что на Нижней улице Железного Креста в одной комнате живут семьи по пять, семь, а то и десять человек.
Он знал от Бенсона, что в последние несколько месяцев из-за ситуации на Южном континенте в королевстве начался экономический спад.
Он узнал, что горничная на полном пансионе получает от 3 сулов 6 пенсов до 6 сулов в неделю.
Клейн поднял руку, сжал переносицу и долго молчал, пока не заговорил лежащий на кровати сэр Девере:
— Офицер, вы ничего не скажете? Психологи, которых я нанимал раньше, в такой обстановке всегда разговаривали со мной, задавали вопросы. Впрочем, я действительно почувствовал умиротворение. Я почти заснул, но не слышал ни стонов, ни плача. Как вам это удалось?