В пятой главе, седьмом стихе Книги Бурь была фраза, которую Элджер помнил наизусть:
«Не искушай Господа!»
Одри, совладав с эмоциями, больше не стала расспрашивать и жестом попросила продолжать.
Клейн, сохраняя неподвижность и молчание, сопоставлял рассказ Повешенного с тем, что было известно ему.
В итоге он выделил для себя четыре важных момента:
Секта Демонессы в Четвёртую Эпоху была известна как Семья Ведьм. В те времена их было мало, и они поддерживали свою численность через кровное родство. Ведьмы убивали отцов своих детей и бросали новорождённых мальчиков, поэтому все члены семьи были женщинами. Конечно, это лишь слова Элджера, и проверить их правдивость пока невозможно.
Поклоняющийся смерти Нуминозный Епископат и практикующая кровавые жертвоприношения Школа Розы зародились на Южном континенте. С наступлением эпохи колонизации семь великих церквей практически уничтожили их, но это лишь поспособствовало их распространению на Северном континенте.
Психологические Алхимики, подобно раннему Аскетическому Ордену Мос, верят в безличное существо и считают, что человеческий разум способен породить всё что угодно.
Тайный Орден — самая скрытная из всех тайных организаций, о ней известно меньше всего. Каждое их появление, казалось, было связано с погоней за чем-то или поиском чего-то.
Погоней? Поиском? — Клейн внезапно вспомнил прочитанную страницу из дневника: глава Тайного Ордена, Заратул, сотрудничал с императором Розелем, чтобы заполучить реликвию семьи Антигон.
А в этот раз они появились, чтобы вернуть утерянный дневник… дневник семьи Антигон… — Клейн прищурился, чувствуя, что нащупал ключевой мотив действий Тайного Ордена: Они охотятся за наследием семьи Антигон!
Клейн подавил желание постучать пальцами по столу. В его голове роились мысли:
Значит, они ищут оставшиеся следы семьи Антигон?
Чтобы получить от Тайного Ордена формулу зелья Клоуна, нужно действовать в этом направлении?
Обменявшись ещё некоторой информацией, Клейн объявил о завершении собрания.
— Да будет воля ваша, — одновременно поднялись Одри и Элджер.
Разорвав связь и наблюдая, как их фигуры рассыпаются и исчезают, Клейн потёр виски и попытался вообразить себе «аватар».
Едва эта мысль возникла, как в дальнем конце длинного бронзового стола появилась фигура. Она была одета в чёрный фрак и шёлковый цилиндр. Выражение лица было застывшим, движения — скованными. Даже сквозь иллюзорный серый туман была видна её неестественность.
Не годится… — Клейн провёл ещё несколько экспериментов и со вздохом отказался от идеи создания аватара.
Попробовав ещё кое-что, он остался сидеть во главе бронзового стола в сером тумане. Размышляя над словами Одри, он с любопытством устремил свой взор на иллюзорные, багровые звёзды.
Помолчав немного, Клейн попытался войти в контакт со звёздами не через установление связи, а как бы отвечая на молитву.
В полной тишине и покое он не получил никакой информации ни от одной из десятка ближайших багровых звёзд.
Значит, «ответить» можно только после того, как установишь связь и перенесёшь человека в мир над серым туманом? — задумчиво кивнул Клейн, испытывая лёгкое разочарование.
Он не хотел против воли затягивать кого-либо в это таинственное пространство.
Хм… — Клейн уже собирался уходить, но по инерции коснулся ещё одной иллюзорной звезды неподалёку.
И в этот момент он внезапно ощутил слабую, едва заметную «просьбу», исходящую из багрового свечения!
Глава 95: Проситель
— Просьба?
Клейн воспрянул духом и, как в прошлый раз, когда он наблюдал за Повешенным, распространил свою духовную энергию, коснувшись багрового свечения.
Перед его глазами тут же возникла размытая и искажённая картина. Он смутно различил юношу с каштановыми волосами, стоявшего на коленях перед безупречно чистым хрустальным шаром.
На юноше был облегающий чёрный наряд, совершенно не похожий на модные тенденции Королевства Лоэн. Он также сильно отличался от традиционной одежды Империи Фейсак, Республики Интис и других стран, которую Клейн видел в журналах.
Вокруг царил полумрак, мебель выглядела старой. Время от времени вспышки света озаряли комнату, но Клейн не слышал ни раскатов грома, ни стука дождевых капель.
Юноша на картине, прижав сцепленные руки ко лбу и склонившись, непрестанно о чём-то молился. Его густой голос гудел в ушах Клейна.
Клейн сосредоточился, пытаясь разобрать слова, но столкнулся с досадной проблемой: