Последовательности 9 и 8 — низкие, 7, 6 и 5 — средние, а 4 и выше — высокие… — мысленно повторил Клейн, невольно испытывая благоговение.
Император Розель был Потусторонним высокой Последовательности!
Но чем выше Последовательность, тем больше риск потерять контроль… — со страхом подумал Клейн.
Он как бы невзначай задал ещё один вопрос:
— А как называется зелье Последовательности 4 в Пути Церкви Богини?
— Честно говоря, не знаю. Мой уровень допуска не позволяет мне ознакомиться с соответствующими материалами. Когда я стану епископом епархии или дьяконом Ночных Ястребов, тогда смогу их просмотреть, — с улыбкой покачал головой Данн. — На самом деле, из тринадцати архиепископов и девяти старших дьяконов, что стоят во главе Церкви, как минимум половина ниже Последовательности 4. И это, скажем так, оптимистичный взгляд. Тот архиепископ Инс Зангвилл, которого объявили в розыск, как раз и потерял контроль при попытке перейти на Последовательность 4.
Тот, что унёс Запечатанный Артефакт 0-08? Кажется, название его зелья было Привратник… — Клейн задумался и осторожно спросил: — В Пути Бессонного Последовательность 5 — это Привратник?
— Нет, это из Пути Медиума. Когда достигнешь Последовательности 7, станешь епископом или капитаном отряда Ночных Ястребов, сможешь ознакомиться с соответствующими материалами.
Привратник — это Последовательность 5 Пути Медиума? Значит, страж врат ада? Или врат Мира Духов? — предположил Клейн.
— Ладно, иди к Старому Нилу, продолжай своё обучение, — улыбнулся Данн. — Не забудь про ужин. В ресторане Старый Вейр, столик уже заказан. В этот раз я официально представлю тебя остальным Ночным Ястребам.
— Хорошо, я уже приготовил деньги, — Клейн заставил себя улыбнуться.
— Нет, не нужно. Ты забыл, что у нас есть дополнительное довольствие? Та часть денег, что вы сдаёте после выполнения поручений, — махнул рукой Данн.
Клейн на мгновение замер, а затем широко улыбнулся:
— Хорошо, капитан!
Он повернулся и направился к двери, мысленно начав обратный отсчёт:
Три, два, один… Хм, капитан меня не окликнул…
Клейн досчитал до «одного» и, к своему удиввлению, понял, что капитан Данн Смит не забыл ничего, что нужно было добавить.
Чудо… — беззвучно заключил он.
В арсенале Старый Нил, взглянув на радостного Клейна, сказал:
— Перестань думать о вечернем ужине. Тебе ещё многому нужно научиться. Например, ритуальной магии, древнему гермесскому языку, языку драконов, эльфийскому языку и так далее, и так далее. Кстати, каждый день после обеда, кроме выходных, тебе придётся заниматься рукопашным боем с учителем не менее двух часов.
— Рукопашным боем? Капитан ничего об этом не говорил… — опешил Клейн.
Старый Нил кивнул и без колебаний ответил:
— Он забыл.
Глава 97: Учитель рукопашного боя
В два часа дня на окраине Северного района, перед старинным, обветшалым двухэтажным домом.
Клейн в форме инспектора-стажёра смотрел на заросший сорняками сад и стены, увитые плющом, и, слегка изумившись, повернул голову:
— Мой учитель рукопашного боя живёт здесь?
Боец, которого выбрал отряд Ночных Ястребов, должен быть выдающимся…
Сопровождавший его Леонард Митчелл усмехнулся:
— Не стоит судить о господине Гавейне по его жилищу. Хоть он и не получил дворянского титула, когда-то он был настоящим рыцарем.
Сказав это, Леонард — Полуночный Поэт в небрежно надетой белой рубашке, чёрных брюках и кожаных сапогах без шнурков — внезапно погрустнел:
— Он был активен в последние славные дни рыцарства, когда воины в кирасах яростно бросались на стройные ряды мушкетёров и артиллерии, сокрушая врагов и прорывая их порядки. К сожалению, вскоре на вооружение поступили паровые винтовки высокого давления и шестиствольные пулемёты, и с тех пор рыцари постепенно сошли со сцены. Господин Гавейн — один из них. Двадцать с лишним лет назад его рыцарский орден из Ахова столкнулся с армией Республики Интис, вооружённой по последнему слову техники… Эх, всякий раз, когда я думаю об этом, я словно прикасаюсь к пыли истории. Меня потрясает эта необратимая изменчивость и фатальность. В душе рождаются и бурлят стихи, но… я не умею их писать.
…Тогда к чему все эти разговоры? — Клейн сделал вид, что не понял самоиронии Леонарда, и с серьёзным видом посоветовал: