— Вот оно что… — Клейн, всё поняв, кивнул и посмотрел на свои никудышные карты.
В этот момент Леонард усмехнулся:
— И это ещё не все защитные меры за Вратами Чанис. Там покоится прах Святой Селены. А она при жизни была Потусторонней высокой Последовательности.
Прах Святой Селены? Прах Потусторонней высокой Последовательности? Священный прах? А какая от него польза? — Клейну было и любопытно, и непонятно.
Святая Селена была одной из святых времён основания Церкви Богини Вечной Ночи, она жила в древнюю Третью Эпоху и упоминалась в различных священных текстах. Поэтому среди верующих в Богиню Вечной Ночи имя Селена было очень распространено.
Леонард, словно услышав мысли Клейна, продолжил:
— Ходят слухи, что останки или прах Потусторонних высокой Последовательности после их смерти сохраняют невероятную силу. Но это, конечно, лишь слухи.
Клейн слегка кивнул и снова сосредоточился на картах.
В последующие несколько часов за Вратами Чанис больше ничего не происходило, но Клейн проиграл целых два сула, и ему было очень жаль этих денег. А Леонард, который и в картах оставался романтичным поэтом, проиграл целых 4 сула 5 пенсов. Единственной победительницей осталась молчаливая Лойо.
— Солнце только что взошло. Теперь моя очередь, — в шесть часов в караульное помещение вошла спокойная «писательница» Сика Теонг.
Клейн записал ночное происшествие в журнал и вместе с Леонардом и Лойо вернулся в Охранную компанию Чёрный Шип.
В этот момент он чувствовал себя ужасно уставшим, а рядом с ним Полуночный поэт и Бессонный были бодры и полны сил.
Вот в чём разница между Последовательностями… — Клейн уже собирался пройти через перегородку, чтобы отправиться домой и отоспаться, как вдруг увидел, что в помещение вошёл капитан.
— Доброе утро, капитан, — он поздоровался, не удержавшись от зевка.
Данн в чёрном плаще снял шляпу и, окинув его взглядом своих серых глаз, сказал:
— Доброе утро. Тебе пора отдыхать. Ночью что-нибудь случилось?
Клейн тут же вкратце пересказал историю с Куклой Несчастий и дедукцию Леонарда.
— Хм, — Данн, не высказав своего мнения, задумчиво направился к своему кабинету. — Я отправлю телеграмму в Священный Собор и запрошу информацию.
Клейн больше не задерживался. Он вышел из дома 36 по улице Зоотланд и вдохнул прохладный утренний воздух.
Он почувствовал себя бодрее и вдруг вспомнил о том, что совершенно забыл:
Я забыл сказать капитану и Леонарду, что у Куклы Несчастий в руках был лист бумаги!
Как я мог забыть?
Словно какая-то тонкая сила повлияла на меня, помешав рассказать об этом другим Ночным Ястребам…
…Дневник семьи Антигон хранился за Вратами Чанис в Тингене уже много дней. Кукла Несчастий 3-0625, должно быть, давно подверглась его влиянию. Почему же она проявила себя только прошлой ночью?
Потому что прошлой ночью я впервые дежурил у Врат Чанис?
Она изо всех сил пыталась, чтобы я увидел рисунок на том листе?
Это была цель дневника семьи Антигон?
Потому что я контактировал с ним и выжил, а к тому же стал Провидцем?
…
Один за другим в голове Клейна проносились вопросы. Он замер на месте, не зная, что делать: притвориться, что ничего не вспомнил, и пойти домой спать, или подняться наверх и доложить капитану.
Глава 110: Подтверждение
Поразмыслив, Клейн решил сначала вернуться домой и кое-что проверить.
К тому же, он был уверен: если ночная вылазка Куклы Несчастий не была специально подстроена для того, чтобы он увидел рисунок на бумаге, то капитан и его команда при последующей проверке обязательно найдут какие-нибудь улики. В таком случае, его доклад ничего не изменит.
А вот если всё было подстроено — это уже стоило обдумать.
Именно это Клейн и собирался проверить.
Он сел на безрельсовый общественный омнибус и вернулся на Нарцисс-стрит. Когда он вошёл в дом, его брат Бенсон и сестра Мелисса, наслаждаясь воскресным утром, ещё спали. В гостиной было тихо и темно.
Клейн вскипятил чайник, заварил чай, съел овсяный хлебец, а затем, взяв пальто, шляпу и трость, направился к лестнице.
Он инстинктивно старался ступать как можно тише.
Едва он поднялся на второй этаж, как дверь ванной комнаты внезапно открылась, и оттуда вышла заспанная Мелисса в старом холщовом платье.
— Ты вернулся… — Мелисса, всё ещё сонная, потёрла глаза.