— Начнём с расследования вчерашней смерти. С миссис Ловис, которая склеивала спичечные коробки, — Леонард пролистал документы и указал на здание неподалёку. — Дом сто тридцать четыре, первый этаж…
Пока они шли, оборванные дети, игравшие на улице, быстро разбегались в стороны и смотрели на них со смесью растерянности, любопытства и страха.
— Посмотри на их руки и ноги, тонкие, как спички, — заметил Леонард, первым входя в трёхэтажный дом номер сто тридцать четыре.
В нос Клейну тут же ударила смесь различных запахов: он различил едкий запах мочи, вонь пота, сырую плесень и дым от угля и дров.
Невольно прикрыв нос рукой, Клейн увидел ожидавшего их Бича Монбаттена.
Этот сержант, отвечавший за окрестные улицы, носил рыжевато-коричневую окладистую бороду и заискивающе смотрел на Леонарда, который представился инспектором.
— Сэр, я уже велел Ловису ждать в комнате, — сказал Бич Монбаттен своим немного пронзительным, уникальным голосом.
Он явно не узнал Клейна, который стал выглядеть гораздо здоровее и приличнее, и, стремясь угодить трём начальникам, повёл их в квартиру Ловиса на первом этаже.
Это была однокомнатная квартира. В глубине стояла двухъярусная кровать, справа — стол, заваленный клеем, картоном и прочим, в углу — корзина, полная спичечных коробков. Слева — ветхий шкаф, в котором хранилась и одежда, и посуда.
У двери теснились печка, ночной горшок и небольшая куча угля и дров. Посередине на полу были брошены два грязных тюфяка. На одном из них, укрывшись дырявым одеялом, спал мужчина, так что ступить было практически некуда.
На нижнем ярусе кровати лежала женщина с холодной, потемневшей кожей, явно бездыханная.
Рядом с телом сидел мужчина лет тридцати с сальными, спутанными волосами. Он выглядел измождённым, а его взгляд был пуст.
— Ловис, эти офицеры пришли осмотреть тело и задать тебе несколько вопросов, — громко крикнул Бич Монбаттен, ничуть не заботясь о спящем на полу человеке.
Измождённый мужчина устало поднял голову и удивлённо спросил:
— Разве сегодня утром уже не осматривали и не спрашивали?
На нём была серо-синяя рабочая одежда со множеством заплат.
— Сказано отвечать — отвечай, без лишних вопросов! — грубо оборвал его Бич Монбаттен, а затем с улыбкой повернулся к Леонарду, Клейну и Фраю. — Сэр, это Ловис. На кровати его жена, покойница. По нашему предварительному заключению, она умерла от внезапной болезни.
Клейн и его коллеги на цыпочках прошли между тюфяками к кровати.
Фрай, с его высоким носом, тонкими губами и ледяным видом, ничего не сказал, лишь мягко похлопал Ловиса по плечу, давая понять, чтобы тот отодвинулся и не мешал осматривать тело.
Клейн, взглянув на спящего на полу мужчину, с недоумением спросил:
— А это кто?
— Мой, мой жилец, — почесал голову Ловис. — Эта комната стоит три сула и десять пенсов в неделю. Я простой портовый рабочий, а моя жена получала всего два с четвертью пенса за корзину спичечных коробков. В корзине… э-э… сто тридцать коробков, или больше. А у нас… у нас ещё дети. Пришлось сдать свободное место. За тюфяк — всего один сул в неделю… У меня есть жилец, который помогает в театре с декорациями, он не спит до десяти вечера, так что я продал право пользоваться тюфяком днём этому господину. Он… он ночной сторож в театре. Да, он платит всего шесть пенсов в неделю…
Слушая его сбивчивый рассказ, Клейн невольно взглянул на корзину в углу.
Сто тридцать с лишним коробков за два и двадцать пять сотых пенса — цена примерно двух фунтов чёрного хлеба… Сколько же таких корзин можно склеить за день?
Леонард, оглядевшись, спросил:
— Были ли какие-то странности в поведении вашей жены перед смертью?
Ловис, которому уже задавали подобные вопросы, указал на левую сторону груди:
— С прошлой недели… а может, и с позапрошлой, она часто жаловалась, что здесь давит, дышать тяжело.
Признаки сердечного заболевания? Обычная смерть? — вмешался Клейн:
— Вы видели, как она умерла?
Ловис, вспоминая, ответил:
— После захода солнца она перестала работать. Свечи и керосин стоят дороже, чем спичечные коробки… Она сказала, что очень устала, попросила меня поговорить с детьми, а сама прилегла отдохнуть. Когда я снова посмотрел на неё, она уже… уже не дышала.
Говоря это, Ловис больше не мог сдерживать горе и боль.
Клейн и Леонард задали ещё несколько вопросов, но не нашли ничего неестественного или подозрительного.
Переглянувшись, Леонард сказал:
— Мистер Ловис, будьте добры, выйдите на несколько минут. Мы проведём более тщательный осмотр тела, и я думаю, вам не стоит этого видеть.