Её фигура начала исчезать дюйм за дюймом, контуры, словно нарисованные карандашом, были полностью стёрты ластиком.
Став невидимой, она бесшумно покинула спальню, прошла в комнату напротив и открыла окно без решётки.
Лёгким прыжком Трисси встала на подоконник, глядя вниз на лужайку за домом, на почти невидимую в ночи чугунную ограду и на Сборщика Трупов Фрая, который как раз бесшумно перелезал через забор.
Она глубоко вздохнула и, словно пёрышко, беззвучно опустилась на траву.
Фрай в чёрном плаще, сжимая в руке особый револьвер, с тонкими губами и высоким носом, осторожно оглядывался, выискивая возможных мстительных духов или злых духов.
Он мог видеть их напрямую!
Трисси бесшумно подобралась к Фраю сзади. В её руке откуда-то появился кинжал, покрытый «чёрным лаком».
Пшш!
Она нанесла молниеносный удар, вонзив кинжал Фраю в поясницу.
Но в тот же миг картина перед её глазами рассыпалась, словно иллюзия.
Трисси обнаружила, что всё ещё стоит на подоконнике, глядя на лужайку и забор.
Только за забором был уже не один Сборщик Трупов Фрай, а ещё и Леонард Митчелл, целившийся в подоконник, и Данн Смит, который, закрыв глаза и прижав пальцы к переносице, стоял, согнувшись. Вокруг капитана Ночных Ястребов расходились невидимые круги.
Зрачки Трисси сузились. Она поняла, что это был лишь сон, и она уснула, сама того не заметив!
Бах! Бах! Бах!
Леонард и Фрай сделали в общей сложности три выстрела, точно поразив невидимую цель, которая, казалось, ещё не очнулась ото сна.
Треск!
Силуэт Трисси проявился, сначала покрылся трещинами, а затем разлетелся на осколки — осколки грубого серебряного зеркала!
Внутри дома, использовав заклинание подмены, она развернулась и бросилась бежать по коридору и лестнице вниз, на первый этаж.
У-у-у! На этом этаже непрерывно дул ледяной, пронизывающий до костей ветер, а повсюду бесцельно и безразлично бродили невидимые, прозрачные фигуры.
Потеряв невидимость, Трисси, проходя сквозь каждое такое призрачное существо, чувствовала, как её тело становится всё холоднее. Когда она наконец добралась до алтаря, её уже бил озноб.
Алтарь представлял собой круглый стол, в центре которого стояла статуя, вырезанная из кости.
Статуя была размером с голову взрослого мужчины, черты её лица были лишь смутно очерчены, но угадывалась невероятная женская красота.
Её волосы, спускавшиеся от головы до самых пят, были густыми и чёткими, словно ядовитые змеи или щупальца.
И на конце каждого волоса был глаз, то закрытый, то открытый — их было бесчисленное множество.
Вокруг этой зловещей статуи были разбросаны грубо сделанные деревянные куклы, на которых были написаны имена и соответствующая информация, например: Джойс Майер.
На столе также стояли три свечи, их желтовато-зелёные огоньки трепетали на ледяном, завывающем ветру.
Трисси поклонилась статуе и быстро пробормотала заклинание.
Затем она оттолкнула кукол, потушила свечи и схватила статую.
У-у-у!
Ветер взвыл, и плотно закрытые окна затряслись.
Бам! Треск! Оконные стёкла разлетелись вдребезги, и ледяной, безжизненный ветер хлынул во все стороны.
Фрай, который как раз обходил дом с другой стороны, не решаясь опрометчиво войти в зону алтаря, тут же содрогнулся. Он почувствовал, как кровь в его жилах стынет и покрывается инеем, а движения становятся заметно медленнее.
В этот момент его лодыжку что-то крепко схватило.
Ещё более сильный холод пополз вверх от места касания. Любой другой Потусторонний 9-й Последовательности был бы уже парализован и обездвижен, но Фрай, как Сборщик Трупов, был привычен к подобным состояниям.
Он направил ствол револьвера вниз, к своей лодыжке, и нажал на курок, словно точно видел, где враг.
Бах!
Серебряная демоноборческая пуля вонзилась в ветер, и в ответ раздался пронзительный вопль.
Невидимая тень рассеялась, и Фрай снова мог двигаться.
С другой стороны, Данн Смит, который пытался взобраться на второй этаж, чтобы избежать прямого столкновения с алтарём, также был скован ледяным ветром и замер у разбитого окна.
У-у-у! Тёмная штора за окном внезапно взметнулась и, словно пасть монстра, поглощающего свою добычу, окутала Данна.
Голова Данна тут же оказалась обмотана ожившей шторой, которая сжималась всё сильнее, обрисовывая контуры рта и носа.
На грани удушья, Данн упёрся ногами, выпрямил колени и, развернув корпус, с нечеловеческой силой разорвал штору.