Неужели мне придётся вступить в цирк? К тому же в Тингене нет постоянного цирка, только гастролирующие… — лицо Клейна скривилось.
Быть Провидцем — это ещё престижно, даже если встретишь знакомых, не стыдно. А вот быть Клоуном — никакого достоинства!
Может, может, есть другой способ отыгрывания? Когда появилась Скрижаль Богохульства, ведь не было ни цирков, ни клоунов… Ладно, у меня ещё две-три недели до того, как появится возможность для продвижения. Пока не буду об этом думать… — Клейн, словно убегая от проблемы, направился к диванам в приёмной, к Розанне, миссис Орианне, Брайту и остальным, к своему обеду, который он разделит со Старым Нилом.
Глава 128: Бедный Шут
После обеда и короткого получасового отдыха Клейн поспешил в Стрелковый Клуб, чтобы попрактиковаться в стрельбе, не позволяя себе ни минуты расслабления.
Благодаря тысячам выпущенных патронов и ежедневным тренировкам, его навыки стрельбы наконец достигли отметки, которую Данн Смит считал удовлетворительной, особенно хорошо получалось стрелять по неподвижным мишеням.
Закончив с механическими повторениями упражнений, он убрал револьвер и на конке добрался до дома своего учителя по рукопашному бою, Гавейна. Десять минут ходьбы — и он стоял перед воротами.
Затем он переоделся в только что высушенный тренировочный костюм для верховой езды и приступил к тренировке, начиная с бега, прыжков со скакалкой, поднятия тяжестей, приседаний и заканчивая отработкой шагов и ударов. Он тренировался до седьмого пота, до полного изнеможения.
— Пятнадцать минут перерыва, — произнёс Гавейн, белокурый мужчина с сединой на висках и обветренным лицом. Он достал карманные часы, щёлкнул крышкой и взглянул на время.
С самого начала и до этого момента он хранил молчание, лишь изредка делая замечания, когда Клейн менял упражнения или выполнял какое-то движение неправильно.
Тяжело дыша, Клейн не решился сразу отдыхать и принялся медленно прохаживаться. Самым заметным результатом этих тренировок было то, что его кожа значительно потемнела, приобретя так называемый пшеничный оттенок.
Гавейн убрал часы и, скрестив руки на груди, стоял у края просторной тренировочной площадки за домом, наблюдая за расслабляющимся Клейном. Он был неподвижен, словно мраморная статуя.
— Учитель, помимо рукопашного боя, вы научите меня обращаться с прямым мечом, двуручным мечом, рапирой и копьём? — спросил Клейн, будучи в хорошем настроении после полного усвоения зелья Провидца.
В коллекции Гавейна он видел и мечи, и доспехи — как кирасы, так и полные латы, — и знал, что тот силён не только в рукопашном бою.
Гавейн, купаясь в лучах солнца, окинул его взглядом и низким голосом ответил:
— Тебе это ни к чему. Всё это — пережитки прошлого, которым место лишь в музеях и частных коллекциях…
Он помолчал несколько секунд и с ноткой вселенской усталости в голосе добавил:
— Они устарели… Тебе следует сосредоточиться на огнестрельном оружии. Даже рукопашный бой — лишь вспомогательное средство.
Клейн взглянул на своего удручённого учителя и усмехнулся:
— Я так не думаю.
— Так думают все министры, все парламентарии, все генералы, — процедил сквозь зубы Гавейн.
Клейн остановился и, войдя в роль настоящего клавиатурного героя, принялся разглагольствовать:
— Нет, они просто ушли с поля боя, но у них есть иное применение. Почему рукопашный бой и огнестрельное оружие должны быть противопоставлены? Их вполне можно совмещать. Я уверен, что более гибкий, ловкий и быстрый человек сможет эффективнее использовать огнестрельное оружие.
Заметив, как взгляд молчаливого Гавейна внезапно заострился, Клейн с чувством лёгкого превосходства продолжил:
— Другие виды оружия тоже не устарели. Их просто нужно немного усовершенствовать, сделать более удобными для ношения… Мы можем организовать очень мобильный отряд, который, обойдя основные силы противника, нанесёт удар по его тылу, по его командному центру… В таких мелкомасштабных рейдах воины, владеющие рукопашным боем и различными видами оружия, могут сыграть очень важную роль. Представьте себе такую картину…
Используя свои поверхностные знания обо всём на свете, он принялся вперемешку описывать тактику боёв спецназа с Земли.
Дыхание Гавейна стало тяжёлым. Он стоял неподвижно, словно боясь разрушить воображаемую картину.
Клейн, заметив его реакцию, внутренне хмыкнул, прокашлялся и с напускной сдержанностью спросил:
— Учитель, что вы думаете о моей идее? Есть ли у неё шансы на осуществление?