Он хочет выбраться из трюма и прыгнуть в реку Тассок!
Глядя на эту морщинистую, покрытую слизью голову, Клейн поднял правую руку и нажал на спусковой крючок.
Бах!
Серебряная демоноборческая пуля, как он и рассчитывал, попала монстру в туловище, но лишь пробила чешую и застряла на полпути.
Монстр издал пронзительный визг и, оттолкнувшись ногами, вихрем метнулся к Клейну.
В нос ударил густой рыбный запах. Клейн резко присел и откатился в сторону.
Бах! Он почувствовал, как судно качнулось, и в него ударило несколько обломков.
В тот же миг он услышал старый, низкий голос, произносящий заклинание на древнем гермесском языке:
— Хэ-йе (Ночь)!
Клейн откатился ещё пару раз и, не успев поднять трость, поспешно вскинул револьвер. Он увидел, как Старый Нил, находясь совсем близко к монстру, хладнокровно бросил свои чары.
Серебряная пластина тут же окуталась тёмно-красным пламенем и взорвалась с тихим хлопком.
Глубокая, умиротворяющая сила мгновенно распространилась вокруг. Монстр, едва не проломивший борт, пошатнулся, и его движения замедлились.
В этот момент из трюма выбежал Свейн. Он сблизился с монстром и, развернув корпус, нанёс серию молниеносных ударов, которые, словно пулемётная очередь, обрушились на голову противника.
Однако ему удалось лишь пробить чешую, но не нанести смертельного удара. Впрочем, Клейн чувствовал, что накопленная сила голубоглазого старика вот-вот достигнет пика.
Бум! Монстр, казалось, пришёл в себя и ответным ударом отбросил Свейна на пять шагов назад. Каждый шаг оставлял на палубе трещины.
Видя, что монстр собирается развернуться и прыгнуть с баржи, Клейн поспешно достал из кармана левой рукой Чары Усыпления.
Затем он уверенно произнёс слово на древнем гермесском языке:
— Хэ-йе (Ночь)!
Внезапно Клейн почувствовал, как серебряные чары в его руке стали ледяными, словно сделанными из снежинок.
Не раздумывая, он влил в них свою духовность и, размахнувшись, швырнул в монстра.
В этот момент похожий на рыбу монстр уже был в воздухе.
Тёмно-красное пламя озарило окружающую тьму, а тихий взрыв, словно убаюкивающая прелюдия, быстро распространился вокруг.
Бам!
Монстр рухнул на причал, свернувшись в клубок, и на короткое время впал в полусонное состояние.
Клейн уже собирался подбежать к борту и выстрелить монстру в голову, как вдруг увидел, что Свейн, куда-то подевавший свою морскую форму, выскочил вперёд и прыгнул следом.
В полёте он сгруппировался, и его мышцы вздулись.
Интуиция Клейна подсказала ему, что некая подавляемая до предела сила вырвалась наружу. Свейн обрушился на монстра сверху, затем выпрямился и нанёс сокрушительный удар кулаком ему в голову.
Хруст!
Голова монстра разлетелась на куски. Тёмно-красная кровь и серовато-белая мозговая ткань разбрызгались по земле вместе с тёмно-зелёной слизью.
Это одна из способностей Разгневанного? — беззвучно спросил себя Клейн, стоя у проломленного борта.
Старый Нил, придерживая левую руку, подошёл и тоже посмотрел вниз.
В этот момент Свейн выпрямился во весь рост и, стоя на месте, пристально смотрел на безжизненного монстра у своих ног.
Он достал откуда-то помятую металлическую флягу, отвинтил крышку, сделал несколько больших глотков, а затем, наклонив её, вылил остатки крепкого алкоголя на тело монстра.
Сделав это, Свейн словно постарел на несколько лет, его спина ссутулилась.
Старый Нил вздохнул и, глядя на сцену внизу, тихо сказал Клейну:
— Я знал этого Уполномоченного Карателя, который потерял контроль. Он служил со Свейном двадцать или тридцать лет. Когда-то он уничтожал водяных, которые выходили на берег и убивали людей, ловил злых Потусторонних, пытавшихся сбежать по реке Тассок…
Он не договорил, но Клейн понял скрытый смысл его слов:
Этот страж, на счету которого было столько заслуг и убитых монстров, в конце концов сам стал монстром.
И это был не единичный случай. Таков был возможный конец для многих Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей и членов Механического Сердца.
Глава 130: Тайное собрание в Баклунде
Взглянув на Свейна, стоящего над телом монстра, и на другого Уполномоченного Карателя, который помогал подняться своему полубессознательному товарищу, Клейн ощутил невыразимую печаль.
Неважно, кто ты — Ночной Ястреб, Уполномоченный Каратель или член Механического Сердца, — героем тебе, скорее всего, не стать. Всё, что ты делаешь, останется неизвестным для широкой публики, погребённым в секретных архивах. Но опасность и страдания, которые ты переносишь, более чем реальны.