В тёмной лаборатории, где беззвучно горели газовые лампы, короткий меч излучал чистое, мягкое белое сияние, подобное луне, утешающей сердца в ночи, или маяку, указывающему путь во время шторма.
Его поверхность казалась безупречной, но при ближайшем рассмотрении в глубине можно было различить слои символов и знаков. Эти таинственные узоры составляли с клинком единое целое.
Разглядывая священный меч, Клейн вдруг понял, что не может отвести глаз!
Его взгляд словно притянуло, и карие глаза медленно потеряли блеск.
В этот момент Крестет слегка приподнял кейс, сдвинув чисто-белый меч с места.
Клейн тут же очнулся, вырвавшись из кошмара, в котором он всё видел, но не мог пошевелиться.
Он отвёл взгляд в сторону и почтительно спросил:
— Ваше превосходительство, мне нужно положить руку на этот священный меч?
— Да, подойди, — голос Крестета звучал убаюкивающе, словно он читал сказку на ночь или пел колыбельную.
Клейн встал и, скосив глаза, маленькими шажками двинулся вперёд. В такой темноте он не видел ни ног старшего дьякона, ни его слегка поношенных кожаных ботинок.
— Стой, — спокойно произнёс Крестет.
Клейн остановился. Краем глаза он быстро взглянул на чисто-белый костяной меч и тут же испуганно отвёл взгляд.
Полагаясь на минутное воспоминание, он наклонился и, протянув правую руку, точно положил её на священный меч.
Холодное, но не обжигающее прикосновение передалось через кожу в мозг, мгновенно успокоив все его тревоги и сомнения. Он словно оказался в тихой деревне после городской суеты, сидел на крыше, вдыхая запах урожая и молча глядя в ночное, усыпанное звёздами небо.
— Повторяй за мной, — глухо произнёс Крестет.
— Хорошо, — кивнул Клейн.
Затем он услышал, как старший дьякон перешёл на гермесский язык:
— О, Богиня Вечной Ночи, что превыше звёздного неба и древнее вечности. Я клянусь Вам своим истинным именем и своей духовностью. Я, Клейн, с этого момента никогда не раскрою подробностей Метода Актёра тем, кто о нём не знает. В случае нарушения клятвы я приму любое Ваше наказание. Прошу Вас быть свидетельницей моей клятвы.
Клейн, отбросив все посторонние мысли, вслед за старшим дьяконом Цезимиром торжественно повторил клятву на гермесском языке.
Он смутно почувствовал, как между ним, чисто-белым костяным мечом и неким бесконечно далёким существом установилась тонкая, незримая связь.
Убрав правую руку, он очертил на груди символ Багровой луны:
— Слава Богине!
— Слава Богине! — улыбнулся Крестет, повторив жест.
Затем он с щелчком закрыл крышку кейса и медленно, тяжело опустил на неё правую руку.
Тьма мгновенно отступила, и свет газовых ламп снова заполнил комнату.
Клейн увидел, как потемневшие глаза старшего дьякона Цезимира в тот же миг вернули свой тёмно-зелёный цвет.
Он отступил назад и сел в своё кресло. Слегка нахмурившись, он с недоумением спросил:
— Метод Актёра?
Крестет прокашлялся и, не отвечая прямо, с улыбкой сказал:
— То, что я сейчас расскажу, может показаться тебе непонятным и странным. Но я не буду объяснять, почему это так, ибо это касается тайн Церкви.
Ты станешь достоин это знать, лишь когда станешь архиепископом или старшим дьяконом… — мысленно закончил за него Клейн, глядя на его превосходительство Цезимира с высоким воротником.
— Ты сможешь узнать об этом, лишь когда станешь архиепископом или старшим дьяконом, частью ядра Церкви, — подчеркнул Крестет.
Клейн поспешно и серьёзно кивнул.
Крестет снова поставил серебристый кейс на пол и, закинув ногу на ногу, сказал:
— За долгую историю Церкви поколения гениальных Потусторонних постепенно нащупали способ максимально избежать потери контроля. И ключ к этому способу — в названии зелья. Это не просто ключ, это и есть сам способ.
Взглянув на задумчивое лицо Клейна, Крестет продолжил:
— Мы обнаружили, что названия зелий указывают на определённые группы людей, у которых схожие, уникальные модели поведения. Проще говоря, в названии зелья заложены определённые правила. Разные названия — разные правила. Когда мы строго следуем правилам, заложенным в нашем зелье, риск потери контроля снижается до минимума.
— Похоже на мой Кодекс Провидца? — улучив момент, спросил Клейн.
Моё объяснение для Справедливости и Повешенного было и то понятнее… — мысленно съязвил он.
— Да, — подтвердил Крестет. — Когда мы следуем этим правилам поведения, мы становимся похожими на ту группу людей, которую описывает название зелья. То есть мы «играем роль» профессии, на которую указывает название. Да, это и есть Метод Актёра. Запомни, духовность каждого человека особенна и уникальна. По сравнению с другими, кто принял то же зелье, ядро правил поведения не изменится, но их границы будут иметь свои особенности, они не будут одинаковыми. Поэтому чужой опыт может служить лишь ориентиром.