Бенсон тоже с улыбкой кивнул.
— … — Клейн с шляпой в руке стоял на краю гостиной и с усмешкой произнёс: — И как мне теперь вас удивлять?
Он кашлянул и добавил:
— Да. Моя зарплата удвоилась.
Он умолчал о только что добавленных четырёх фунтах в неделю, решив откладывать их на чёрный день. В конце концов, нельзя полагаться только на деньги на анонимном счету. К тому же, и удвоенной зарплаты было достаточно, чтобы шокировать брата и сестру.
— Шесть фунтов? — вырвалось у Мелиссы. Она была одновременно удивлена и потрясена.
— Мне точно нужно менять работу, — Бенсон провёл рукой по волосам на лбу.
Благодаря информации от Клейна, он в последнее время очень усердно занимался самообразованием.
Не дав Клейну заговорить, Мелисса с радостью сказала:
— Таким образом, за вычетом обычных расходов, ты за два-три года сможешь накопить достаточно, чтобы соответствовать минимальным требованиям для женитьбы джентльмена. Да, эти стандарты мне рассказала Элизабет.
— … — Клейн усмехнулся. — Это дело далёкого будущего. А сейчас мы должны отпраздновать, разве нет? Объявляю, с сегодняшнего дня нашим основным хлебом становится белый. А когда я разберусь с делами, мы пойдём по разным ресторанам пробовать деликатесы.
Мелисса взглянула на него и, словно не слыша, спросила:
— Мы с Бенсоном идём на мессу в Собор Святой Селены. Ты с нами?
Я каждый день славлю Богиню… — Клейн рассмеялся:
— Мне нужно отоспаться.
Он проспал до половины первого, пообедал с Бенсоном и Мелиссой, а затем продолжил поиски домов с красными дымоходами.
Поздно ночью, заперев спальню и оградив её духовной силой, он приготовился опробовать ритуал вызова посланника, о котором ему рассказала Наставник Нежити Дейли.
Глава 176: Письмо
Для нынешнего Клейна простые ритуалы стали таким же привычным делом, как еда и питьё. Он быстро подготовил все материалы и зажёг свечу, символизирующую его самого.
Глядя на колеблющееся на столе тусклое жёлтое пламя, Клейну в голову пришла забавная мысль:
«Это считается „поставить свечку за самого себя“? Чёрт, о чём я только думаю!»
Он собрался с мыслями, взял порошок Цветка чёрной гнили, принадлежащего к владениям смерти, и посыпал его на свечу. Комнату наполнил запах, похожий на формалин из его прошлой жизни.
Затем он капнул на пламя Эфирное масло Полнолуния, принадлежащее ночи.
Под шипение вокруг воцарилась тишина, и в воздухе зародилось незримое, тонкое движение.
Клейн отступил на шаг и низким голосом произнёс на древнем гермесском языке:
— Я!
Затем он перешёл на гермесский язык:
— Именем своим я призываю: духа, блуждающего в иллюзиях, создание высшего мира, подвластное другим, посланника, что принадлежит лишь Дейли Симон.
У-у-у!
Ветер завыл плачем, и тусклое жёлтое пламя мгновенно окрасилось в призрачно-синий цвет.
В его свете на стене за столом пошла почти прозрачная рябь, из которой проступило жуткое лицо без бровей, глаз и носа — только рот.
Оно широко раскрыло губы и высунуло длинный, алый язык, усеянный множеством неровных, острых зубов. На кончике языка росли пять тонких пальцев, которые то разжимались, то сжимались, словно ожидая письма.
Это и есть посланник Дейли? По сравнению с посланником мистера Азика — просто ребёнок… Нет, это неточное сравнение. Скорее, один — взрослый великан, а другой — человеческий младенец… Не знаю, дело ли в том магическом предмете или в силе самого мистера Азика… Нужно пересмотреть своё отношение к нему, возможно, он Потусторонний высокого ранга… Ай, я забыл! Надо было в письме спросить у мисс Дейли названия четвёртой и третьей Последовательностей пути Сборщика Трупов. Мистер Азик, скорее всего, относится к этому пути. Конечно, он не обязательно получал повышение с помощью зелий, может, дело в наследственных хромосомах… Спрошу в следующий раз, посланник ждёт…
Клейн внимательно рассмотрел его, затем вложил заранее сложенное письмо в «руку» посланника и увидел, как тот крепко его схватил.
Вжик!
Посланник втянул язык, проглотив письмо. Прозрачное, жуткое, извивающееся лицо втянулось в стену и исчезло.
Надо признать, магия — это довольно круто и удобно. Жаль, что не для всех… — Клейн посмотрел на свечу, вернувшуюся к своему обычному цвету, покачал головой и завершил ритуал.
В понедельник утром, в Баклунде, в Районе Императрицы.
В укромном уголке городского сада, построенного на пожертвования герцога Нигана, Сио Дереча с растрёпанными светлыми волосами и Форс Уолл с ленивым видом ошарашенно смотрели на связного, не зная, как к нему обратиться.