Я не пытаюсь сбежать от семьи, я просто ищу свой путь в жизни. Но наш брат, конечно же, так не думает. Он всегда был эгоистом. Конечно, к тебе он не скуп, потому что твоя доля наследства так мала. А я — его главный соперник в борьбе за титул. Ведь наш отец — дальновидный граф, и он точно не станет слепо следовать правилу первородства.
Если он посчитает нужным, то пойдёт на всё, как тогда, когда он, несмотря на яростные возражения, продал половину полей и пастбищ, чтобы вложиться в банковское дело.
Иногда я всё же скучаю по Баклунду, но в основном по отцу, матери, тебе и тем годам, когда твоя улыбка поднимала мне настроение. Ты, должно быть, уже стала самой яркой жемчужиной Баклунда. К сожалению, я, вероятно, вернусь не раньше, чем через два года. Карьера — это мужская гордость, а для лучших молодых людей Королевства Лоэн сценой является весь мир.
Можешь передать нашей дорогой тёте, что побережье Империи Балам прекрасно подходит для отдыха, особенно для её суставов, которые так болят и опухают каждую зиму. Я искренне приглашаю её в гости. А если бы ты смогла приехать с ней, было бы ещё лучше.
Я не стал посылать тебе много подарков, в основном это вещи с ярким колоритом Балама, например, традиционный жёлтый шёлк и украшения, отражающие культ поклонения смерти.
Я помню, ты всегда увлекалась мистицизмом. Я буду присматривать для тебя что-нибудь интересное, здесь в народных обычаях так много тайн.
Прочитав письмо, Одри взяла дощечку для письма, бумагу и ручку, откинулась на спинку дивана, поджала губы и серьёзно написала:
«Мой дорогой Альфред!
Хотя прошёл всего год, маленькая девочка, которую ты помнишь, уже выросла и больше не увлекается мистицизмом. Тебе не нужно искать для меня подобные вещи».
Потому что это очень опасно… — надув щёки, мысленно добавила Одри.
За последнее время на собраниях Потусторонних и из рассказов Сио и Форс она услышала слишком много трагических историй, связанных с таинственными предметами.
Она подумала и с азартом написала:
«Теперь я увлекаюсь биологией. В последнее время меня особенно интересуют подсемейства драконов, например, семицветные ящеры-драконы. Можешь разузнать для меня, где можно найти подобных существ или их хорошо сохранившиеся останки».
Глава 177: Неожиданность
Поделившись несколькими забавными историями и светскими сплетнями, Одри приостановила письмо и сделала вид, что пытается что-то вспомнить.
Полагаясь на превосходную память Зрителя, она начала систематизировать обрывки фраз и редкие наставления своего отца, графа Холла, а также слухи, услышанные на приёмах, балах и в салонах, и складывать их в абзацы.
Составив черновик в уме, Одри взялась за перо:
«Что касается твоего вопроса о политической ситуации в Баклунде, то это не входит в круг моих интересов. Я могу лишь по памяти описать тебе то, что случайно узнала.
Недавно отец сказал мне, что после отмены Закона о зерне цены на продовольствие резко упали, а арендная плата за поля и пастбища просто обвалилась. Точных цифр я не знаю, но приведу один пример, чтобы ты понял.
Ты же знаешь, что герцог Ниган — крупнейший землевладелец после королевской семьи. Говорят, у него полей, пастбищ и лесов на сумму более 12 миллионов фунтов. В прошлом году его доход от аренды достиг рекордного уровня — 1,3 миллиона фунтов. А в этом году ожидаемый доход составляет всего 850 тысяч фунтов, то есть на 450 тысяч золотых фунтов меньше. Это больше, чем всё моё наследство.
Не мне тебе объяснять, мой дорогой брат, особенности большинства старых аристократов. Они гордятся своими землями, живут в основном за счёт ренты, и для них репутация превыше всего. Даже погрязнув в долгах, они будут поддерживать образ жизни, соответствующий их статусу: ежегодный ремонт замков, обходящийся в десятки тысяч фунтов; траты на одежду и драгоценности в тысячи, а то и десятки тысяч фунтов; постоянные охоты, светские приёмы, редкие пышные свадьбы, роскошные похороны и так далее.
Из-за резкого падения доходов от аренды, насколько я знаю, некоторые аристократы столкнулись с финансовыми трудностями. Граф Вольф продал 840 тысяч аров земли в деревне за 290 тысяч золотых фунтов, а виконт Конрад продал свою коллекцию стоимостью 55 тысяч золотых фунтов в Национальную художественную галерею.