— Я жду свой торт.
Глава 185: Мир разума
Ждёт торт? Такой ответ я точно не ожидал… Хотя нет, если бы я мог угадать ответ психически больного, это бы означало, что я и сам не в порядке… — промелькнула мысль в голове Клейна. Сохраняя непринуждённую улыбку, он спросил, словно болтая с другом:
— Кто тебе принесёт торт?
Лицо Худа Ойгена тут же вытянулось, став ещё более худым, и он запричитал:
— Нет, нет торта… Нет торта! Ты украл мой торт!
Его голос внезапно стал громче, а глаза яростно уставились на Клейна. Не успел Клейн придумать, что ответить, как тот громко гавкнул и, раскрыв рот, оскалил два ряда белых зубов. Затем, пуская слюну, он спрыгнул с кровати, одним шагом приблизился к Клейну и, вытянув руки, попытался схватить его за плечи, чтобы притянуть к себе и вцепиться зубами.
Несмотря на внезапность нападения, Клейн хоть и растерялся, но среагировал вовремя. Он мгновенно согнул колени, присел и, развернув корпус, выставил левый локоть.
Бум!
Он ударил Худа Ойгена в живот. У того глаза закатились, а изо рта потекло ещё больше слюны. Однако Худ Ойген не остановился. Он повалился вперёд и, раскинув руки, попытался намертво обхватить свою цель.
Клейн уклонился, перекатившись в сторону с такой отточенной лёгкостью, будто повторял это движение сотни раз. Он опёрся на правую руку, сделал сальто назад и, встав на ноги, уже готовился перейти от защиты к нападению, чтобы обезвредить противника. В этот момент он увидел, что Худ Ойген застыл на месте, его глаза потеряли фокус, стали пустыми и растерянными.
…Клейн на мгновение замер, затем повернул голову в угол и увидел Данна Смита в чёрном плаще и шёлковой шляпе того же цвета. Капитан, сжав кулаки, опустил голову.
Капитан утащил Худа Ойгена в сон… — с облегчением понял Клейн. Воспользовавшись моментом, он достал совершенно безобидный ритуальный серебряный кинжал и с его помощью создал Стену Духовности, запечатав одиночную палату.
Затем Клейн вынул три свечи с примесью мяты и расставил их на подоконнике в виде перевёрнутого треугольника: одна символизировала Богиню Вечной Ночи, вторая — Мать Сокрытия, а третья — его самого. Вскоре он закончил обустройство простого алтаря и силой духовного трения зажёг все свечи.
Только он собрался обернуться и предупредить капитана, как Данн уже поднял голову и низко усмехнулся:
— Сон Худа Ойгена — это сплошной хаос, его невозможно направить.
Не успел он договорить, как в глазах Худа Ойгена снова появился осмысленный взгляд. Затем этот спятивший Психиатр откинулся назад и с наслаждением зевнул.
…Клейн на мгновение потерял дар речи. Ничего не сказав, он взял маленький металлический флакон с чистой росой Амманда. Он капнул прозрачной жидкостью, дистиллированной из смеси ночной ванили, цветка глубокого сна и ромашки, в пламя свечи, символизирующей его самого. По комнате мгновенно распространился чистый и умиротворяющий аромат.
Напряжение, гнев и удовлетворение Худа Ойгена исчезли. Он лениво сел на край кровати и снова безучастно уставился на багровую луну за окном, его взгляд опять стал пустым и безмятежным.
Клейн тоже ощутил неземное спокойствие, какое бывает лишь глубокой ночью. Он отложил флакон и сел рядом с Худом Ойгеном, намереваясь найти способ заставить того снять последнюю защиту. Только так он мог с помощью зелья Глаз Духа постепенно ввести дух Худа Ойгена в состояние помутнения.
Ведь я всего лишь непрофессиональный Медиум… — Он заранее продумал план и достал из кармана колоду карт Таро.
В этой колоде было всего двадцать два старших аркана — Клейн добился её выдачи в качестве «оружия», так как её было удобно носить с собой. Каждая карта была инкрустирована нитями из чистого серебра и других металлов, способных нанести вред нежити. Узоры были настолько сложными и великолепными, что Клейну хотелось лишь коллекционировать их, а не использовать против врагов.
Клейн одной рукой тасовал карты и, улыбаясь, посмотрел на Худа Ойгена.
— Давай поиграем в карты.
— Поиграем в карты? — Худ Ойген отвёл взгляд от окна и растерянно повторил слово.
Клейн ничего не ответил и с доброжелательностью, не терпящей возражений, вложил колоду Таро ему в руки. Худ Ойген, подражая ему, с трудом, но всё же стасовал карты одной рукой. Этот психически больной Потусторонний постепенно переключил всё своё внимание на приятные на ощупь, упругие и качественные карты в своих руках и перевернул верхнюю: человек в рваной одежде, со связанными руками, висящий вниз головой. Над его головой виднелся слабый нимб.