Керанс остановился, прежде чем пересечь открытое водное пространство, примыкающее к «Рицу», внимательно осмотрев береговую линию и ближайшие протоки в поисках часовых Стренгмена. Усилие, необходимое для постройки плота из двух пустых металлических баков для воды, утомило его, и он вынужден был долго отдыхать, прежде чем пуститься в путь. Приблизившись к причалу, он увидел, что причальные тросы перепутаны, а деревянная рама причала разбита каким-то тяжелым судном, скорее всего гидропланом Стренгмена.
Поставив плот между двух барабанов, где его скрывали плавающие обломки, Керанс взобрался на балкон и через окно вошел в отель. Он быстро поднялся по лестнице, следуя по отпечаткам огромных ног, которые видны были на плесени, покрывавшей ковер.
Навес был сорван. Когда он открыл дверь, ведущую в помещения, к его ногам упали остатки рамы воздушного завеса. Кто-то пронесся по комнатам в припадке бешеной ярости, систематически разбивая все, что попадало в поле его зрения. Мебель в стиле Людовика XV была разбита на куски, оторванные ножки и ручки кресел кто-то швырял во внутреннюю стеклянную стену. Ковер, покрывавший пол, разрезан на множество узких полос, перепутанных друг с другом. Письменный стол с отломанными ножками разбит на две части, крокодиловая кожа с его поверхности срезана. Книги разбросаны повсюду, многие из них разорваны на части. Дождь ударов обрушится на камин, какой-то инструмент разрушил его края, на зеркалах следы ударов как замерзшие взрывы.
Ступая по обломкам, Керанс прошел на террасу: проволочная сетка от насекомых разорвана, пляжные кресла, в которых он провел столько времени, разбиты и измочалены.
Как он и ожидал, ложный сейф возле письменного стола был вскрыт, открытая дверца обнажала пустую внутренность. Керанс прошел в спальню; слабая улыбка тронула его губы, когда он понял, что головорезы Стренгмена не нашли настоящий сейф, спрятанный за секретером у кровати: Мятый корпус медного компаса, бесцельно украденный им на базе, лежал на полу у осколков небольшого зеркала. Осколки сложились в узор, напоминавший снежинку. Стрелка компаса по-прежнему неизменно указывала на юг. Керанс осторожно повернул раму рококо, освободил шарнир и повернул его, открыв нетронутый циферблат сейфа.
Потемнело, длинные тени легли на пол, когда Керанс дотронулся до циферблата. Затаив дыхание, он набрал шифр, открыл дверь и быстро извлек тяжелый кольт-45 и коробку патронов. Он сел на поломанную кровать, наполнил патронник и взвесил тяжелое оружие в руке. Опустошив коробку и наполнив карманы патронами, он надел пояс и вошел в гостиную.
Осматривая комнату, он понял, что не испытывает злобы к Стренгмену за эти разрушения. В определенном смысле эти разрушения вместе с осушением лагуны лишь подчеркнули то, что он молчаливо игнорировал последнее время. Но прибытие Стренгмена и все, что за этим последовало, лишь прояснило то, что подсознательно давно понимал Керанс, — необходимость оставить лагуну и двигаться на юг. Его пребывание здесь изжило себя, и оборудованные кондиционерами помещения с постоянной температурой и влажностью, с запасами горючего и продуктов, стали теперь всего лишь закапсулировавшейся формой его прежнего окружения, из которого он выбрался, как выбирается птенец из яйца. Разрушенная скорлупа означала отброшенные сомнения, означала прояснение его подсознательного стремления к действию, к выходу наружу его яркого внутреннего археофизического солнца. Его прошлое, представленное и Риггсом, и этим разорванным навесом, больше не имело никакой ценности. Сомнения и колебания, измучившие его, кончились, его вручение себя будущему было абсолютным.
В темноте гладкий круглый корпус парохода вырастал в воздухе, как бархатный живот выброшенного на берег кита. Керанс припал к земле в тени бортового колеса, его сухощавое бронзовое тело сливалось с фоном. Он прятался в узком промежутке между двумя лопатками колеса, каждая из клепаной стали в пятнадцать футов длины и четыре — ширины. Только что наступила полночь, и последние партии грабителей подходили к трапу. Матросы, держа в одной руке бутылку, в другой — мачете, брели через площадь. Булыжники площади были усеяны разбросанными диванными подушками и барабанами, кости и различные отбросы смешались в одно месиво.