Вздор и клевета, — вскричал щеголь, опять вскочив. Я знаю, что на меня наклеветала либо умница, либо ее муж лицедей, либо кто либо из их друзей.
На этот раз кожух не кинул опять щеголя в кресло. Он качнул стул и опираясь на него коленом, продолжал качать его. Может быть это и правда. Ведь смута была посеяна лицедеем. И не его ли игру исполняла умница, при помощи которой лицедей, или может быть умница, пользовалась своим мужем. Тут легко было попасть впросак.
— У Вас только что был лицедей. Я знаю это от него самого, он заезжал ко мне и наплел кучу историй. Он должен был приехать к Вам, чтобы у Вас впервые посмотреть на состав его жены. Наивности, глупости. Как будто он не мог все это увидеть у нее. Потом она прислала к Вам разстригу, своего лучшего друга, откуда знать? как будто не могла прислать другого. И они тут, делая вид, что они враждебно друг к другу настроены — разыграли Вас. Простофиля. Но этого мало. Вслед за мужем ко мне приехала умница и несколько минут терзала меня всякими хитросплетениями. Я сразу понял, что это козни, которые они строят против Вас. И вам не стыдно попадаться на удочку.
Кожух все качался и качался. Это все было весьма правдоподобно и во всяком случае требовало обсуждения. Заговор мужа и жены против него был весьма вероятен, во всяком случае он мог быть, хотя мотивы его и ускользали от кожуха. Несомненно и тут играли роль какие то увлечения. Но какие он не знал и не подозревал. И щеголь мог быть вовлечен в эту игру, потому что они знали о его дружбе со щеголем. Но где всетаки были мотивы. И кто был руководителем?
Кожух качался и смотрел на щеголя. Он не хотел сдаваться сразу. Он спросил почему.
— Но ни ты, ни я не знаем, что могло побудить лицедея и умницу вести кампанию против нас. Раз нет налицо мотивов, то мы вероятно и понимаем неправильно события. Конечно это очень странно, что и умница, и лицедей посетили вас. Но это ничего не доказывает и только наводит на размышления.
Кожух отошел от щеголя и сел за стол. На лице его было написано выражение боли, совершенно незнакомое щеголю и так его удивившее. И щеголь бросился к другу. Но кожух опять сухо бросил.
Молчите. И садитесь.
Щеголь сел.
Опять они молчали. Кожух нарушил молчание.
— Я окружен врагами. Теперь в этом убежден я и огорчен этим вконец. Умница и лицедей что-то замышляют против меня. Позицию разстриги я тоже видел. Я не знаю, что делает его жена. Но я тоже подозреваю и ее. Это делает жизнь мою невыносимой. Но подумали ли вы о моей жене, щеголь. Подумали ли Вы, что я провожу все время вне моей семьи, что я не вижу ее, что я о ней ничего не знаю. Не подумали ли Вы, мой друг, что у меня от моей жизни полной дел, остается всегда несколько минут и эти минуты я отдаю не ей, а Вам, друзья.
Думали ли Вы об этом, щеголь. Моя жена остается всегда одна. И если теперь возникают интриги и противоречия, и хитросплетения и моя жена захвачена кругом умниц и лицедеев, то не оттого ли это происходит, что она одна, всегда одна, заброшена мною. Я знаю уже, что моя жена сдвинута и увлечена этим круговоротом и теперь уже быть может поздно и пока мы говорим с Вами быть может уже совсем поздно и для меня все потеряно. Подумал ли ты когда-нибудь щеголь, ты женатый мой, что жена влечет как конец всех концов и что у меня одна лишь забота могла бы быть, чтобы сохранить, чтобы охранить, чтобы спасти, чтобы обеспечить, чтобы обезопасить, чтобы донести до ничего жену.
Щеголь слушал так же открыв рот, как он делал это вначале, когда испугался. Речи кожуха были столь трезвы и заурядны, что он смотрел и думал, что бы это такое могло быть. Он пробовал вставить несколько слов — я плохо понимаю Вас кожух; я понимаю конечно вашу тревогу по поводу Вашей жены, и конечно умница и разстрига играют в этих историях немаловажную роль. Но я не знаю почему Вы видите опасность во всех этих историях. Я расцениваю все это проще. Я думаю что тут сплетни и истории неимеющие значения и неиграющие в конце концов никакой роли. Поэтому мы только можем учесть, что наши друзья делаются нашими врагами, но что они замышляют и почему мы сейчас не знаем и никогда не узнаем, если сделаем что либо, что нарушит ход событий. Вы я думаю преувеличиваете.
Кожух вскочил и опять тряс за плечи щеголя.
— Милый щеголь! Я люблю тебя. Но ты ничего не понимаешь и не поймешь. А между тем странно. Ведь ты же сам женат, ведь у тебя есть жена и ты должен думать то же, что я.