— А это вы думаете поможет.
— Я в этом убежден. Ваше горло отдохнет и за завтраком вы сможете говорить сколько угодно.
— Вы ошибаетесь надеясь, что если я буду завтракать с вами, то буду красноречива, а если речь идет о завтраке не с вами, то какое вам до этого дело. Зачем вы вмешиваетесь?
— Меня самого вовлекают. Здесь лебядь рыдала и просила исповеди забывая, что я разстрига
— Рыдала. Почему?
— Очевидно потому, что говоря действуя уступая вы не даете себе отчета, что вы говорите, как действуете и отчего уступаете?
Купчиха почувствовала себя одинокой.
— Вы правы, я не знаю жизни. Но я никогда не думала, что я ее знаю.
— Вы не думали, а этого мало друг. Вы должны начать думать. И вы думаете. Теперь вам остается знать.
— Я вас слушаю
— Мы все бились полтора часа желая разрушить рамки, в которые загнала нас диалектика и ветер сегодняшнего утра: из этого ничего не вышло. Вместо этого мы обнаружили что те, кому мы верили не заслуживают доверия, так как они нас обманывают, и что еще хуже обманывают сами того не замечая. Мы обнаружили, что мы обманываем сами и сделали ряд попыток исправиться и стать на ноги. Не знаю случалось ли с вами подобное. Но это случилось и с вашим мужем, и с нашими женщинами, и с лицедеем, и со мной. Я сам несколько раз пытался встать на ноги и все гадал. Теперь я знаю, хотя и не все, но готов узнать, что каждый из нас изменяет с каждым из нас и что под нами ничего и впереди у нас ничего и ничего нет, кроме миража позади. Поэтому я знаю, что я умираю, хотя бы я мутил и иронизировал и не верил тому, что я вам говорю.
Мы слишком умудрены опытом, слишком все видели и знали и слишком нам нечего испытывать, так мы его уже испытали. Поэтому я и вижу и знаю и все мы видим и знаем и вы уже видите и знаете, что все прошло и остается только взлететь на воздух. Вы верили только в ваших лошадей и охоты, как умница в свою химию, кожух в свои двигатели, швея в свои платья, лицедей в свою болтовню, щеголь в свое великолепие и как я ни во что не верил. А вот теперь я верую в Бога, а вы уже не будете верить вашим лошадям. Они сбросят вас на первом повороте. Я вас больше не буду задерживать. Мир с вами. Спасибо за приглашение. Я не буду завтракать. Я буду ждать теперь мою жену. Мне сказали, что она звонила сюда.
И разстрига опять лег на диван и закрыл глаза. Купчиха встала, уже не пожала плечами и вышла. Он был прав сегодня, неотразимо прав.
Спускалась она в столовую медленно и уныло. Как жестоко была она наказана за самонадеянность и самоуверенность. Пока она верила только в свои силы, те к кому эти силы должны были быть приложены, построили свой мир и обокрали ее. На что ей теперь эта решимость и умение владеть эспадроном. Что делать. Она не знала. Все как будто метались по бюро похоронным и причащались. А что делать ей с ее презрением и отвращением. Так спускаясь она наткнулась на швею.
Здравствуйте дорогая, мой муж здесь.
Нет, он только что уехал.
— Но мне сказали. И у подъезда моя машина.
— Он ее оставил и взял одну из моих. Вероятно он знал, что вы приедете и оставил машину для вас.
— Ах, да. А куда он поехал
— Не знаю право. Пройдемте в столовую. Я еще ничего не ела. Хотите разделить со мной трапезу.
— С удовольствием. Наш завтрак в лесу видимо сорвался, а я голодна.
— Да, я была в лесу около часа и никто не приехал. Я решила, что какие-то необычайные обстоятельства налицо и решила вернуться сюда, что нибудь съесть. Здесь я застала вашего мужа.
— Что он вам сказал?
— Массу забавного. Но какие-то встречи не позволяли ему остаться до вашего приезда и он извинившись уехал.
— И не сказал куда
— Кажется нет.
— Ах, как меня это огорчает. И я совсем не понимаю как мог он не сказать куда он едет.
— Жаль я не знала, что вы не будете этого знать, дабы иначе конечно спросила.
— Да, но сегодня день полный таких невероятных событий, что этой мелочи не приходится удивляться.
— Действительно, день полон событий. И все мне кажется странным, начиная с приезда вашего мужа.
— Почему это странно
— Да конечно. Он приезжает сюда в неурочный час надеясь его застать и оставался здесь долго. Я не понимаю отношений между моим мужем и вашим.
— Ах вот, но ничего вам не могу сказать, так как не слежу за положением дела.
— Я думаю, что да
— Другие говорят, что нет.
— Подождем во всяком случае победившего в гонке. Тогда мы сможем узнать сколько у него очков в общем состязании.