Разстрига расхохотался.
Вы спрашиваете так, как будто кто нибудь из нас может знать, что сегодня совершится и почему. Очевидно, повздорив. Когда я вышел отсюда на лестницу, убежденный, что в доме никого нет, я увидел их буквально бегущих с криками к подъезду и исчезающих за дверью точно в поисках армии спасения. Черт знает что такое. Но в чем же дело.
Начнем по порядку. Вы кажется знаете, что я должен был от умницы поехать на свидание к кожуху и лицедею с препаратом. Оттуда я приехал к себе, когда примчалась умница и осталась. Я уехал сюда. Встретил поочередно лицедея, лебядь, свою жену и вашу и все вели себя так же, как те два истукана. Ни от кого я не мог ничего добиться, но думаю, что если вы дополните мои замечания и соображения своими, то может быть что нибудь поймем.
Едва ли. Ко мне перед свиданием с вами заехал лицедей, перед свиданием с вами заезжала умница, после свидания с вами я видел кожуха. Все они соответствовали вашему описанию. Но могу добавить, что я сам тоже соответствовал этому описанию.
Ах вот что. И я также.
Он взял щеголя за подбородок и развязал ему галстук. Снял с него воротник и продолжал его раздевать.
Оставьте, не надо. Совершенно не время. И с какой стати вам приходят в голову такие своеобразные решения вопроса.
Но разстрига засмеялся.
Глупости милый мой, ко всему нужно относиться как можно проще, иначе простое перестанет быть простым. Какие глупости. Одеться вам ничего не стоит, а я большой ценитель античных изваяний нашего века. Ну разумеется.
Да вы одеваетесь действительно с умением. Ни так завязать галстук, ни так горбиться как вы, я не умею. Я вам завидую. Который раз я вам завидую. Завидую, что вас раздевают. Почему вы меня не разденете.
Не хочу.
Ну ничего малютка. Я потом разденусь сам. Так так.
Он расшнуровал обувь щеголя и снял с него поспешно все, что можно было снять. Перед ним стоял юноша дрожащий, застенчивый и откровенный пытавшийся укрыться от воздуха и света льнущего к нему. Милый, какой вы хорошенький.
С удивлением смотрел щеголь на разстригу. А разстригу что то душило, раздевая щеголя он волновался, давился, краснел точно совершал что то сверхъестественное.
Он шептал что то так тихо, что щеголь ничего не слышал и только размякал и таял, цепенел от прикосновения холодных плоских рук с проворными пальцами начетчика, скользившими по его телу.
Он изнемог и стоял у стола голый и в беспамятстве. Разстрига вышел. Прошла минута, разстрига не возвращался. Смутно щеголь вспомнил историю в лесу с кожухом и испугался. То же самое. Каждая секунда опять становилась томительной и с каждой секундой возрастала тяжесть налегшая на него. Ему было невмоготу. Щеголь прислушивался. Зачем разстрига медлил. Он повернул лицо к двери. Почему он так долго раздевается.
Ему не хотелось всей этой истории. Вернее его к этому вовсе не тянуло. Но события достаточно напепелили его, чтобы развести в нем какую то плесень, под которой ему было так тепло. Поэтому и пальцы разстриги показались ему такими приятными, ласковыми, немного сухими со стороны ладони, но такими обаятельными сверху, когда нечаянным движением раздевая его, разстрига задевал его верхом кисти.
Но разстрига не шел.
Испугавшись, щеголь бросился к двери, за которой скрылся разстрига, унеся с собой его платье. Дверь была заперта. Он постучал. Ответа не было. Он постучал вновь, сильнее, сильнее.
Раздался стук с другой стороны. Просила разрешения войти прислуга. Нет, нет, и бросился запирать другую дверь, шедшую в его комнату.
Вернулся к первой двери и постучал опять. Ответа опять не было. Стал кричать, разстрига, разстрига, бить кулаками в дверь.
Вдруг ему стало стыдно и он сел. Чего он скандалит. Неужели не может дождаться. Однако все довольно глупо. Он подождал и пошел стучать снова. Послышались медленные шаги разстриги и вопрос: что с вами, зачем вы стучите.
Я не хочу больше ждать, мне холодно, что вы там делаете, почему вы копаетесь.
Сейчас, я вам готовлю приятный сюрприз.
Дверь открылась и на пороге появился разстрига, одетый как он был и раньше. Сухое лицо, недобрые глаза.
Мне надо было запереть все ваши шкафы и гардеробную, чтобы вы не могли одеться. Теперь я позвоню жене и попрошу ее приехать на вас полюбоваться еще раз, но на этот раз в моем присутствии.