Лицедей пожал плечами.
— Отлично, в таком случае мы будем драться. И драться сейчас же. Но говорить я не буду.
— Прекрасно, ответил щеголь. Я пошлю сейчас домой за пистолетами. Не надо ни промедления, ни формальностей. Женщины будут нашими секундантами. Согласны?
— Я согласен, отвечал лицедей
— Согласны, отвечали женщины
— Нам остается бросить жребий, чтобы разделить секундантов.
Он достал из кармана портсигар. Чет или нечет. Выбрали. Швея была секундантом лицедея, лебядь — щеголя. Мужчины встали и спустились с террасы, отдав нужные распоряжения. Женщины остались за столом.
— Они с ума сошли, сказала лебядь. Устраивать поединки когда в эту историю замешаны все сразу. И ведь это может кончиться совсем плохо. Лицедей — старый стрелок, а щеголь ни черта в этом деле не понимает. Я не хочу, чтобы щеголь был убит.
— Это я не хочу, чтобы щеголь был убит, отозвалась швея.
— Ваше желание не исключает моего
— Но только я имею право интересоваться судьбой щеголя.
— Только вы. После всех разоблачений сделанных вами же, я думаю, что вы лучше бы сделали, если бы об этом ничего не говорили.
— Я бы ничего не говорила на вашем месте, после того, как вы сознались, что поехать утром в лабораторию вас побудило не беспокойство за щеголя, а беспокойство за умницу. Причем тут щеголь
— Вы слишком много берете на себя, швея.
— Больше вас и по праву. Моя дружба со щеголем дает мне на это право. Что вы хотите. Вы пытаетесь отнять у меня друга, как пытались недавно уже это сделать
— Я отнимаю у вас. Я ничего и никого у вас не отнимаю. Я думаю просто, что он принадлежит мне, а не вам.
— Мы спросим его, швея
— Но мы уже спрашивали, и разговоры ни к чему не приводят, отозвалась швея.
— Но как нам быть с поединком
— Его надо отменить
— Но тогда они отменят нас как секундантов, что не помешает им драться
— Нужно помешать им драться, возразила лебядь
— Я предлагаю выбирать условия, по которым их поединок будет безопасен
— Да это лучше, согласилась лебядь
— Вы правы мы поставим их на сто шагов. Я думаю, что лицедей никак не попадет с такого расстояния.
— Я даже думаю, поспешила лебядь, что мы можем не класть пуль в дуло. Пускай стреляют холостыми зарядами.
— Я не согласна, отвечала швея, я хочу чтобы щеголь убил лицедея.
Лебядь была изумлена, но она себе сразу не поверила.
— Вы шутите конечно
— Нисколько, и я считаю вашу идею прекрасной, а мою глупой. Мы положим пулю только в дуло щеголя и поставим их драться с пяти шагов!
— Я протестую против этого
— Какое вам дело, чего ради вы оберегаете лицедея. Вы его должны также ненавидеть как и я.
— Но за что
— За то, что он друг щеголя, ответила швея.
Таким образом мы находим выход из положения, добавила она.
Она была непреклонна. Она сумеет теперь отомстить лицедею за встречу сегодня у него, за все горе и беспокойство которое она пережила при встрече с лебядью. С лебядью она сумеет договориться, это женские счеты, простые и понятные. Но с лицедеем.
— Вы не помните, обратилась она к насупившейся лебяди, подробности нашей встречи сегодня утром. Вы помните, как тяжело и больно сделалось мне от ваших слов. Вы знаете, что я была у лицедея. Я пережила позор, которого не хочу вновь. И я не хочу покушений на щеголя. Лицедей должен быть убит.
— Я протестую, воспрянула лебядь. Я тоже хочу быть искренней. Конечно, щеголь мой друг, но вы правы, говоря что имеете больше прав на него. Действительно, чувства мои к умнице сильнее и я беспокоилась за нее. Но поэтому то я протестую и предлагаю вам обратное. Я хочу, чтобы щеголь был убит.
Она вдруг бросилась на шею швее. — Умоляю, сделайте так, чтобы щеголь был убит. У нас не будет тогда раздора с вами. Положите пулю в дуло лицедея и пусть они дерутся с трех шагов. Пощадите меня.
За перилами террасы виднелись фигуры лицедея и щеголя разгуливавших по дорожке и оживленно беседовавших.
— Я вас уважаю и ценю вашу дружбу. Но я нахожу положение безвыходным и думаю что поединок это действительно единственное к чему мы можем прибегнуть — говорил щеголь.
— Я не возражаю вашей решимости. Я с вами согласен, отвечал лицедей, подождем пока привезут пистолеты.
— Этого мало, лицедей, вашей решимости и решимости моей, но я хочу еще, чтобы вы со мной согласились, что другого выхода у меня нет, у нас нет вернее.
— Я по существу не должен был говорить с вами, сказал лицедей, но если мы настаиваем, то я могу тебе сказать, что ваше решение вздорно, так как оно ничего не решает.