Том 1

И они обнялись.

– Это в первый раз, дядюшка! – сказал Александр.

– И в последний! – отвечал Петр Иваныч, – это необыкновенный случай. Ну неужели тебе и теперь не нужно презренного металла? Обратись же ко мне хоть однажды.

20 – Ах! нужно, дядюшка: издержек множество. Если вы можете дать десять-пятнадцать тысяч…

– Насилу, в первый раз! – провозгласил Петр Иваныч.

– И в последний, дядюшка: это необыкновенный случай! – сказал Александр.

469

К странице 194:

1 представительный человек (фр.)

К странице 202:

1 у себя (фр.)

К странице 231:

1 ни тепло, ни холодно (фр.)

К странице 257:

1 «Мемуары дьявола» (фр.)

К странице 277:

1 «Шагреневая кожа» (фр.)

К странице 288:

1 Что за мысль! (фр.)

К странице 289:

1 напоминание о смерти (лат.)

К странице 296:

1 кстати (фр.)

К странице 310:

1 в финском стиле (фр.)

2 – Тетушка! (фр.)

К странице 340:

1 Кстати! (фр.)

К странице 353:

1 – Да, сударыня оказала мне эту честь (фр.)

К странице 362:

1 «Курс французской литературы» (фр.)

2 «Философский словарь» (фр.)

3 «Едва мы вышли из ворот Трезена» (фр.)

К странице 363:

1 «Глупости! Но у этого дурака Вулкана, должно быть, было глупое выражение лица… послушайте… что сделали бы вы на месте Венеры?» (фр.)

2 «Зеленая рукопись», «Семь смертных грехов», «Мертвый осел» (фр.)

К странице 364:

1 «Хорошо!» (нем.)

2 «Очень хорошо!» (нем.)

3 «Нет!» (нем.)

4 «Вот, нашел» (нем.)

К странице 366:

1 «Блажен тот… отрок, отрока, отроку» (лат.)

К странице 371:

1 запрещаю! (лат.)

К странице 397:

1 «Это переходит всякие границы!» (фр.)

Письма столичного друга к провинциальному жениху Письмо первое Франт. – Лев. – Человек хорошего тона. – Порядочный человек.

Ну, любезный друг, Василий Васильич, вывел ты меня из терпения своим письмом и комиссиями, или не то что комиссиями, а допотопными наставлениями, как исполнить их. Не хотел было я сначала отвечать тебе: как-таки, говорю себе, человек, подававший в юношестве такие блистательные надежды, учившийся так хорошо по-гречески и по-латыни, питавший в университете ум свой изящными произведениями древности, а желудок – не какими-нибудь пирогами от разносчика, а изделиями Пеэра и Педотти, – как такой человек мог упасть так жалко и глубоко в бездну… дурного тона! Но, смею сказать, порядочность моя одержала верх над минутной досадой: так и быть, соберу все силы и спасу тебя, извлеку тебя из пропасти во имя нашей старой дружбы, во имя любви к человечеству… Ты презрительно усмехнешься при этом: знаю, знаю твою философию! «Франт, лев толкует о дружбе, о любви к человечеству!» – скажешь ты, приподняв, по своему обыкновению, одну бровь выше другой. Приведи же в уровень свои брови и не играй попусту словами лев и франт, значения которых ты, извини, худо понимаешь. Ты часто титулуешь меня то тем, то другим названием; но пойми один раз навсегда, что я не лев и не франт, хоть я и не вижу ничего позорного в значении льва и франта, так точно как и не вижу причин особенно уважать их. Если есть люди, посвящающие жизнь любви к собакам, лошадям и т. п., то чем хуже другие, избравшие назначением себе приобретать хорошие манеры, уменье порядочно одеваться, выставлять себя напоказ и проч.

470

Не лев и не франт я, говорю, или, пожалуй, я и то, и другое, но я, сверх этого, еще и третье, а может быть, и четвертое.

Франт и лев! Это была бы слишком мелкая и ограниченная сфера для моего самолюбия; ты помнишь мое самолюбие: тебе не раз доставалось от него. Нет, мое назначение выше, сфера обширнее. Вникни хорошенько в смысл моей претензии: я задал себе задачу быть не только человеком хорошего тона, но еще и человеком порядочным. Многие смешивают эти два понятия, но несправедливо. Ты много знаешь, знаешь, между прочим, по-гречески и по-латыни, но знаешь ли ты, что человек-то хорошего тона, и особенно человек порядочный (а не лев и франт только, не забывай этого), имеет, может быть, больше права толковать о дружбе и о любви к человечеству, нежели кто-нибудь, иногда больше даже того, кто знает по-греч… ну, ну, не сердись: будем рассуждать дельно и хладнокровно.

Я сказал, что я и франт, и лев, и человек хорошего тона, и… стремлюсь быть человеком порядочным, стремлюсь, сколько есть сил. Странным покажется тебе такое неделовое, пустое самолюбие: это оттого, что ты никогда не подумал о значении порядочного человека. Попробуй подумать, приведи к одному знаменателю общие усилия этих четырех приведенных мною типов хорошего общества: что выйдет? к какому итогу ведут их стремления? выведи и назови этот итог: ведь выйдет – уменье жить, savoir vivre! Я думаю, есть о чем похлопотать.