Он спрашивал, прекрасно зная о поездке Ирэн; разумеется, ничего дурного в самой поездке не было, если не считать этих странных слов: «Мне все равно, попаду я домой или нет», — и того, как отнеслась ко всему этому Джун.
Джемс, как он мысленно сказал себе, решил испытать Босини этим вопросом.
Архитектор ответил не сразу и долго смотрел на Джемса, смущая его пристальностью своего взгляда.
— Она видела дом, но я не знаю ее мнения.
Взволнованный, сбитый с толку, Джемс уже органически не мог остановиться.
— А! — сказал он. — Видела? Значит она была здесь с Сомсом?
Босини ответил с улыбкой:
— Нет, не с ним!
— Как? Она приезжала одна?
— Нет, не одна.
— Так с кем же тогда?
— Вряд ли мне следует рассказывать, с кем она приезжала.
Джемсу, прекрасно знавшему, что Ирэн приезжала с Суизином, такой ответ показался совершенно непонятным.
— Как так! — забормотал он. — Вы же знаете, что… — И запнулся, почувствовав вдруг, что становится на опасный путь.
— Ну что ж, — сказал он, — не хотите говорить, не надо. Мне никогда ничего не рассказывают.
К его удивлению, архитектор задал ему вопрос.
— Кстати, — сказал он, — кто-нибудь еще из ваших собирается приехать сюда? Я бы хотел быть на месте в это время!
— Кто-нибудь еще? — повторил Джемс, совершенно ошеломленный. — Кто же сюда поедет? Я ничего не знаю. До свидания!
Он протянул руку, не поднимая глаз, сунул свою ладонь в ладонь Босини и, взяв зонтик чуть повыше шелка, зашагал по террасе.
Заворачивая за угол, Джемс оглянулся и увидел, что Босини медленно идет за ним следом — «крадется вдоль стены, — мелькнуло у него, — точно кошка». Джемс не ответил архитектору, когда тот приподнял шляпу.
Выйдя на дорогу и скрывшись из виду у Босини, Джемс совсем замедлил шаги. Сгорбившись больше обычного, худой, голодный, обескураженный, побрел он на станцию.
Глядя на его печальное возвращение, «пират», быть может, пожалел, что так круто обошелся со стариком.
V
СОМС И БОСИНИ ПЕРЕПИСЫВАЮТСЯ
Джемс ничего не сказал сыну о своей поездке; но, зайдя однажды утром к Тимоти по поводу канализации, которую городские власти заставили провести в доме на Бэйсуотер-Род, он упомянул о постройке в Робин-Хилле.
Дом, по словам Джемса, был неплохой. Из него может кое-что получиться. Этот Босини по-своему толковый малый, но во что влетит Сомсу такая постройка, вот в чем вопрос!
Юфимия Форсайт, бывшая тут же, — она приехала к теткам за последним романом достопочтенного мистера Скоулза «Страсть и смирение», который пользовался таким успехом, — вмешалась в разговор:
— Я видела вчера Ирэн в универсальном магазине; она очень мило разговаривала с мистером Босини в колониальном отделе.
Такими невинными, в сущности, словами. Юфимия описала сцену, которая на самом деле произвела на нее глубокое и очень сложное впечатление. Она торопилась в отдел шелковых тканей при магазине церковно-экономического общества — учреждении, идеальная система организации которого, основанная на подборе солидной клиентуры, оплачивающей покупки до получения их на дом, заслуживала всяческого доверия со стороны Форсайтов, — чтобы подобрать шелк для матери, ожидавшей ее в экипаже.
Проходя через колониальный отдел, Юфимия с некоторым неудовольствием заметила прекрасную фигуру какой-то дамы, стоявшей спиной к ней. Незнакомка была так идеально сложена, так изящна, так хорошо одета, что Юфимия инстинктивно почувствовала во всем этом какое-то нарушение благопристойности: такая внешность, как подсказывала ей скорее интуиция, чем опыт, редко сочетается с добродетелью — по крайней мере в представлении самой Юфимии, спина которой всегда доставляла много хлопот портнихам.
Ее подозрения оправдались. Молодой человек, появившийся из аптекарского отдела, поспешно снял шляпу и подошел к этой неизвестной даме.
И тут Юфимия узнала обоих: дама, несомненно, была миссис Сомс, молодой человек — мистер Босини. Спешно занявшись покупкой тунисских фиников — неудобно же, в самом деле, показываться знакомым нагруженной свертками, да еще в такой ранний час, — Юфимия стала невольной, но весьма заинтересованной свидетельницей их короткой встречи.
Лицо миссис Сомс, обычно бледное, покрылось нежным румянцем; мистер Босини держался как-то странно, хотя был очень интересен (Юфимия находила, что у него благородная внешность, а кличка «пират», которой его наградил Джордж, казалась ей чрезвычайно романтичной — просто очаровательной). Босини точно просил о чем-то. Они так увлеклись своим разговором — вернее, Босини увлекся, потому что миссис Сомс больше молчала, что загородили дорогу другим. Какому-то старенькому генералу, пробиравшемуся в табачное отделение, пришлось обойти их, но, взглянув на миссис Сомс, этот старый дуралей снял шляпу! Как это похоже на мужчин!