— И я с вами на солонцы…
— Ку-у-да? — переспросил Прокопий.
Стоило посмотреть на нашего повара, сколько мольбы было в его глазах. А его вид! Он был подпоясан широким патронташем, в руках дробовик и сошки, за поясом поварской нож. Словом — настоящий промышленник. Когда он только успел собраться!
— Ей-богу, не просплю и не закашляю на солонцах. Возьмите! — умолял он.
Пришлось задержаться, пока привели третью лошадь, и уже втроем тронулись к Кинзилюку.
Июньский день подходил к концу. Мы остановились ниже устья реки, и я сразу же пошел осмотреть солонцы.
Это оказался самый обыкновенный серный источник. Вода, просачиваясь сквозь щели гранитной скалы, залегающей недалеко от берега Кинзилюка, у выхода образовала небольшое болотце. Оно было сильно взбито копытами изюбров. Вокруг земля не имела растительности, а низкорослые деревья, окружавшие источник, были объедены, обломаны и засохли. Было видно, что изюбры охотно посещают это место, к нему тянутся со всех сторон старинные тропы.
Мне нужно было сделать скрадок. Зверь очень осторожен при посещении солонцов — там его нередко подкарауливает хищник. При подходе он непременно задержится где-то поблизости на тропе, осмотрится, прислушается и, будто не доверяя зрению и слуху, обнюхает воздух. Малейшее подозрение, и зверь исчезнет так же незаметно, как и подходит к солонцам. Зная эту осторожность, мне нужно было выбрать такое место для скрадка и так замаскироваться, чтобы ни зрением, ни слухом, ни чутьем зверь не мог бы обнаружить моего присутствия.
Метрах в тридцати от болотца лежала колода, ее я огородил ветками, а чтобы мои движения были бесшумны, все под собою выстлал мохом. Но скрадок мой оказался маленьким, двоим не поместиться, а так как от Алексея не избавиться, то я решил посадить его на одной из троп.
Когда вернулся к своим, солнце уже зашло. Нужно было торопиться, и мы с Алексеем, выпив по кружке чаю, покинули стоянку, а Прокопий остался с лошадьми.
Не доходя метров двести до солонцов, я сказал Алексею, показывая на толстое дерево, лежавшее у самой тропы:
— Оставайся здесь караулить. Если спать захочешь, тихонько свисти, я отзовусь, и ты придешь ко мне.
Но не успел я пройти и ста метров, как услышал сдержанный свист. Я задержался и прислушался, еще не веря, что это свистит Алексей. Через несколько минут свист повторился громче, и наконец тишину прорезал человеческий крик.
«Что делать?» — думал я и решил не отвечать. Пусть испытает все прелести ночной охоты, может, раскается.
Алексей еще раз отчаянно прокричал, и все стихло.
Добравшись до скрадка, я привязал Черню и, примостившись поудобнее, замер. Кому приходилось проводить ночи на солонцах, тот знает, сколько тревожных минут приносит ему малейший шорох или внезапный писк пробудившейся птицы. Охотнику все кажется, что идет зверь, что он слышит его шаги и даже видит силуэт. А зверь чаще всего появляется на солонцах совершенно бесшумно и нередко уходит незамеченным. Нужно иметь большой навык, чтобы не уснуть на солонцах и сквозь мрак ночи увидеть темное пятно пришедшего зверя.
Прижавшись к колоде, я затих. С какой поразительной ясностью слух улавливал тончайший звук ночи. Казалось, ничто не ускользнуло от напряженного внимания. Вдруг Черня заволновался. Он поднял морду и стал обнюхивать воздух. Я взглянул на солонцы и поразился — там, неизвестно откуда, появилось темное пятно. Оно шевелилось совершенно бесшумно, подвигаясь влево. «Какая удивительная осторожность», — подумал я. В это время до слуха долетел легкий всплеск — это зверь выходил на середину болотца. Присматриваюсь и не могу заметить рогов. «Наверное, матка», — мелькнуло в голове, но все же приготовил штуцер. Сижу затаившись. Вдруг позади, у самого скрадка, испуганно рявкнул теленок. Это было так неожиданно, что я не помню, как вскочил, а Черня даже взвизгнул. От солонцов послышался тревожный крик самки, затем треск, шум, и все стихло.
Это действительно была самка. Она оставила своего теленка поодаль от источника, а тот случайно набрел на скрадок. Не знаю только, кто из нас больше испугался от этой неожиданной встречи.
Из-за ближайших гор появилась луна. Совсем посветлело. Словно алмазы, заиграла блеском роса. Теперь ясно обозначались болотце и окружавшие его предметы. Вокруг было тихо, и только река не спала да мы с Черней.
Прошло более часа. Не выпуская из поля зрения источник, я продолжал любоваться игрой серебристых лучей. Вдруг от реки долетел всплеск воды. Меня охватило волнение. Насторожился и Черня. Вот из-за скалы появился зверь и за ним второй. Я их вижу ясно. Это были молодые изюбры, самка и самец. Они постояли немного, осмотрелись, затем подошли к болотцу и стали пить. Я не стрелял, решил дождаться крупного пантача.