На поляне товарищи выложили из березовой коры знак «Т» и все время держали наготове костры, чтобы летчикам было легко обнаружить нас. Так началось томительное ожидание самолета.
Восхождение на Двуглавый пик отложили до прилета самолетов. Дни тянулись страшно медленно.
— Сегодня непременно прилетят, уж куда лучше погода, — говорил Алексей, посматривая на голубое небо. — Без дела — как без рук, — продолжал он, — теперь бы уж лепешек напек, кашу заварил, с маслом, куда лучше черемши. Ох, и надоела же она…
— Вёдро будет долго, — сказал Павел Назарович. — Давеча паутину на лету поймал, значит, воздух сухой, погода не должна задержать самолеты. Чего же это их нет? — неуверенно спросил он, обращаясь ко всем.
Никто не ответил, словно у каждого уже назрел этот вопрос.
Но напряженность не покидала нас. Всё ожидали — вот-вот с высоты донесется долгожданный гул моторов. Иногда кто-нибудь из товарищей вскакивал, показывая рукою на запад, кричал: «Летят!» Все всполошатся, долго смотрят в небо. Но напрасно. Это был обман слуха. Самолеты не появились.
Прошли назначенные сроки, миновали первые дни июля. Все чаще стали гаснуть на поляне сигнальные костры. Надежда покидала нас.
— Не может быть, чтобы Мошков забыл про клятву, — уверял всех Алексей. — Ну как ты думаешь, Прокопий, ведь ты же вырос с ним?
Тот медленно повел плечами, покачал отрицательно головой: «Может, найти не могут…»
Но это получалось неубедительно.
Каких только предположений не было высказано, чего только не передумали мы за последние дни, но самолеты не появлялись.
— Дальше ждать бесполезно, пока ноги еще носят — давайте кончать с Двуглавым пиком и выбираться, — сказал решительно Пугачев. Все мы были такого же мнения.
На десятое июля было назначено восхождение на пик.
На Двуглавом пике
В долине было еще темно, но тонкая полоска утренней зари уже появилась над горизонтом. Тайга еще спала, объятая ночной прохладой.
У догорающего костра стояли люди с тяжелыми котомками за плечами, с посохами в руках, готовые начать подъем на пик. Все больше светало.
— Пора, — сказал Прокопий и уверенно зашагал к реке. Мы перешли Кинзилюк, протекающий здесь небольшим потоком, и стали подниматься на видневшуюся впереди гряду гольца.
Шли гуськом, медленно, молча. Теперь груз казался во много раз тяжелее, отяжелели и ноги. Подъем становился все круче, но люди, привыкшие ходить по горам с грузом, старались отдыхать редко, хотя прежней силы ни у кого уже не было. Когда мы вышли на выступ террасы глубокого цирка, обрезающего пик с севера, был уже полдень. Я оглянулся. Внизу лежала широкая долина, заросшая хвойным лесом и окаймленная по бокам крутыми горами. Наш лагерь казался с высоты совсем крошечным, но как он был кстати там, на поляне, вправленной в рамку из густых кедров. Казалось, на этом гладком зеленом поле именно и не хватало черных и белых пятен, чтобы природа долины похорошела. Их заменили наши палатки и пасущиеся лошади. А дымок, что тонкой струйкой вился в небо, напоминал о присутствии в этих первобытных горах человека.
Впереди лежал цирк. Там все было неприветливо. Нас встретил ледяной ветер, дующий из расщелин темных скал, что с трех сторон окружают цирк. Они своей постоянной тенью оберегают от солнца лежащий под ним снег. Дно цирка было устлано крупными обломками, под которыми чуть слышно переливалась вода. Она вытекает из маленького озерка, еще покрытого льдом.
— Смотрите, смотрите, кто там? — крикнул идущий впереди Лебедев, указывая на противоположный склон. Все остановились. Там бежала медведица. Она часто останавливалась, иногда даже возвращалась, чтобы поторопить своих непослушных медвежат, которые, как шарики, катились следом за ней. Это семейство, видимо, отдыхало в цирке и, удирая от нас, вспугнуло лежащего под снежным завалом крупного быка. Он бросился вверх и скрылся за седловиной. Следом за ним исчезла и медведица.
Как оказалось, этот цирк служит убежищем для многих зверей. Их следы и лежки встречались всюду и особенно много их было на снегу. Животных, несомненно, привлекала прохлада, так необходимая им в жаркие дни.
На берегу озера мы организовали лагерь, поставили палатки, натаскали дров. Мы рассчитывали в течение пяти дней закончить геодезические работы на Двуглавом пике. После чая товарищи спустились вниз, чтобы на следующий день поднять оставшийся там груз для работы, а мы с Трофимом Васильевичем Пугачевым решили сделать пробное восхождение на вершину пика.
С тех пор, как мы вступили в эту горную страну, меня не покидала мысль взглянуть на нее с высоты большого гольца, и вот наконец такая возможность представилась. Если удастся выйти на Двуглавый пик, мы не только увидим эту горную страну, но и закончим на нем первый свой маршрут.