— Законы физики... — Мелисса растерялась, но быстро поняла, о чем говорит её брат. Она ничего не могла ему на это ответить.
Клейн больше ничего не сказал и, с большим трудом ускорившись, направился в ванную.
Мелисса несколько секунд стояла и смотрела ему вслед, после чего внезапно покачала головой и догнала Клейна.
— Тебе помочь?
Она приготовилась придержать его за плечи.
— Нет, спасибо. Я слегка преувеличил. — Клейн чувствовал себя униженным. Он внезапно выпрямился и пошёл нормально.
Наблюдая, как брат неуклонно идёт в ванную и закрывает за собой дверь, Мелисса поджала губы и пробормотала:
— Клейн всё чаще и чаще притворяется... Даже я поверила, что у него болят мышцы...
В ванной Клейн остановился за плотно закрытой дверью, его лицо исказилось от боли.
«Ой, ой, ой...» — Он задержал дыхание, напряг мышцы и простоял так целых семь-восемь секунд.
К тому времени, как он с огромным усилием спустился вниз, позавтракал и увидел, что Бенсон и Мелисса ушли, боли в мышцах наконец начали ослабевать.
Немного отдохнув, Клейн взял трость, надел цилиндр и вышел из дома, направляясь к остановке общественного транспорта.
***
Летом около университета прохожие могли укрыться в тени деревьев, послушать пение птиц и понаблюдать за роскошными цветами. Тут было тихо и спокойно.
Идя вдоль реки, Клейн повернул к историческому факультету. Затем он нашёл трёхэтажное здание, которое не скрывало своих лет, и где располагался кабинет его наставника, Коэна Квентина.
Он постучал и вошёл внутрь, но был потрясён, увидев, что на месте его наставника стоит мистер Азик.
— Доброе утро, мистер Азик, а где мой наставник? Мы договорились о встрече в десять, — удивлённо спросил Клейн.
Азик, который был лучшим другом Коэна и часто спорил с ним по научным вопросам, улыбнулся:
— Коэн в последний момент встретился с одним человеком и пошёл в университет Тингена. Он попросил подождать тебя.
Мистер Азик был смуглокожим человеком среднего роста и телосложения с чёрными волосами, карими глазами и мягкими чертами лица. Было ощущение, будто в глазах этого человека отражались все превратности, которые ему довелось пережить. Под его правым ухом была крошечная родинка, которую никто и не заметил бы, не присмотревшись повнимательнее.
Объяснив, почему он здесь стоит, Азик внезапно нахмурился, уставившись при этом на Клейна.
Чувствуя смущение от столь внезапной проверки, Клейн посмотрел на свою одежду.
«Что-то не так с моей одеждой?»
«Костюм, чёрный жилет, белая рубашка, чёрный галстук-бабочка, брюки тёмного цвета, кожаные сапоги без пуговиц... Всё кажется нормальным...»
Азик расслабился и тихо рассмеялся.
— Не обращай внимания. Я заметил, что ты стал намного энергичнее, чем раньше, и теперь выглядишь, как и подобает настоящему джентльмену.
— Спасибо за комплимент. — Клейн спокойно принял похвалу и спросил: — Мистер Азик, удалось ли моему наставнику найти в библиотеке книгу Исследование реликвий главного пика Хорнакис?
— Не без моей помощи, — сказал Азик, мягко улыбаясь. Затем он открыл ящик и достал книгу в серой обложке. — Ты больше не студент университета Хой, так что можешь читать здесь, но нельзя забирать эту книгу домой.
— Хорошо. — Клейн с восхищением и страхом взял монографию.
Её дизайн полностью соответствовал современным тенденциям. Книга издавалась в твёрдом переплёте, а на её обложке было нарисовано нечто похожее на главную вершину горного хребта Хорнакис.
Клейн осмотрелся и нашёл стул. Он открыл книгу и начал внимательно читать.
Увлёкшись книгой, он вдруг понял, что рядом с ним появилась чашка насыщенного и ароматного кофе.
— Добавь сахар и молоко на свой вкус. — Азик поставил серебряную тарелку и указал на кувшин с молоком и вазу для сахара.
— Спасибо, — с благодарностью кивнул Клейн.
Он добавил в кофе три кубика сахара и чайную ложку молока, после чего продолжил чтение.
Книга Исследование реликвий главного пика Хорнакис оказалась не слишком толстой. Клейн закончил читать, когда уже почти наступил полдень. Он принял к сведению несколько примечательных моментов.
“Во-первых, жители хребта Хорнакис и его окрестностей, очевидно, были весьма развитой цивилизацией, являвшейся частью древнего государства.
Во-вторых, судя по фрескам, их представления о жизни ничем не отличались от людей того времени. Из этого можно сделать вывод, что они были людьми.