В-третьих, они почитали, но и боялись темноту ночи. Поэтому они называли своего бога Правителем Вечности, Матерью Неба.
В-четвертых, самое странное состоит в том, что археологи нигде не нашли могил. Это указывает на то, что людей не нужно было хоронить, потому что они не умирали. Однако это противоречило смыслу фресок. Судя по ним, эти люди верили, что смерть — не конец. Они верили, что покойные соплеменники защитят их от ночной темноты. Следовательно, они держали умерших членов семьи дома на кровати рядом с собой в течение полных трёх дней.
Но из фресок больше ничего не удалось узнать, так как они не включали в себя процесс захоронения.”
Клейн сделал ещё один глоток кофе и продолжил записывать свои выводы в записной книжке.
“Мать Неба — несомненно, великий титул. Правитель Вечности явно пересекается с Богиней Вечной Ночи...
В руинах на пике Хорнакис и его окрестностях все скульптуры и настенные росписи хорошо сохранились. Даже фрески были нетронуты временем. Похоже, что их никто не беспокоил до самого обнаружения... На столах лежали вилки и ножи, а на тарелках остались пятна плесени... В некоторых комнатах стояли открытые бутылки вина, которые почти превратились в простую воду...
Что случилось с этим народом? Казалось, что они покинули дома в спешке, ничего с собой не взяв, но так и не вернулись.
Учитывая, что нет никаких захоронений, это делает их уход ещё более странным.
Автор, мистер Джозеф, также упомянул, как при первом взгляде на руины он даже подумал, что проживающие там люди просто внезапно исчезли”.
Клейн перестал писать и посмотрел на иллюстрацию.
При третьем посещении Джоном Джозефом пика Хорнакис тот использовал новую модель фотокамеры для того, чтобы сделать чёрно-белую фотографию.
На фото отпечатался высокий, поглощённый растительностью дворец с обрушившейся стеной. Но это лишь подчёркивало его величественную архитектуру.
Покрутив фотографию, Клейн сразу же подумал о дворце, который видел во сне.
Их стиль идентичен. Единственная разница заключалась в том, что дворец во сне стоял на вершине и выглядел более величественно. В нём стоял огромный трон, который выглядел так, будто предназначен не для человека. А на нём медленно извивались бесчисленные полупрозрачные личинки.
«Теперь я убедился в том, что мой сон связан с древними руинами хребта Хорнакис... Это, должно быть, дело рук народа Вечной Ночи, о котором говорилось в дневнике семьи Антигон...» — Клейн слегка кивнул и закрыл книгу.
В этот момент Азик, который сидел напротив него, дотронулся до неприметной родинки под правым ухом и спросил:
— Ну как? Нашёл что-нибудь?
— Достаточно много. Посмотрите, сколько я исписал. — Клейн указал на стол и улыбнулся.
— Я не понимаю, почему ты так заинтересовался этим вопросом, — вздохнул Азик. — Клейн, когда я учился в университете Баклунда, я баловался с предсказаниями и провёл немало опытов. Что ж, я обнаружил, что в твоей судьбе есть дисгармония.
«Что? Предсказания? Вы говорите со мной о предсказаниях?» — Будучи Провидцем, Клейн с удивлением посмотрел на учёного.
— В чём она проявляется?
Азик на мгновение задумался.
— Ты сталкивался с совпадениями за эти два месяца?
— Совпадениями? — Поскольку он был обязан мистеру Азику, Клейн решил не спорить и задумался.
«Если говорить о совпадениях, то самый очевидный случай произошёл во время преследования похитителей. Нам удалось найти улики о дневнике семьи Антигон, который был потерян в течение нескольких дней до этого.
Кроме того, Рэй Бибер не спешил бежать из Тингена. Вместо этого он нашёл место, чтобы усвоить силу, которой обладал дневник, что в свою очередь позволило запечатанному артефакту 2-049 легко его разыскать. Казалось, это противоречит здравому смыслу. Хотя Эл Харсон и дал тогда разумное объяснение, у меня всегда было ноющее чувство, что это было просто совпадение...
Также Селена украла записи Ханасса Винсента, но сдержалась до званого ужина, чтобы их попробовать, и я случайно обнаружил это, что также является совпадением. В противном случае Ханасс Винсент не был бы единственным, кто умер в тот день...»
Клейн серьёзно думал над этим в течение нескольких минут и сказал:
— Три совпадения. Не слишком много, и они случались не слишком часто. Кроме того, не было ничего, что указывало бы на чьё-то участие и руководство.
Азик слегка кивнул.
— Как однажды сказал император Розель, одно совпадение происходит с каждым. Два совпадения — всё ещё нормально. Но если их три, нужно думать, что на них влияет.