Сердце Клейна пропустило удар. Ему показалось, что Леонард слишком сведущ в тёмных искусствах.
— Не вижу проблем, — рассмеялся Леонард. После этого он прошёл мимо Клейна и вернулся обратно в холл, так ничего больше и не сказав.
«Да уж, у него неповторимый стиль...» — мысленно выругался Клейн, но, тем не менее, пошёл следом.
Вскоре Леонард нашёл Фрая, который ответственно подошёл к вопросу и даже что-то записывал, и с серьёзной миной заявил:
— Есть гипотеза, и я хочу, чтобы Клейн её проверил.
— Что за гипотеза? — спросил Фрай, оставаясь по-прежнему холодным и безэмоциональным.
— Я всё расскажу, если мы добьёмся результата. Не хочу, чтобы надо мной смеялась Розанна и остальные, — выдал заранее заготовленную отговорку Леонард.
Фрай не задавал вопросов. Он действовал, как ему было сказано, взял принадлежащие мистеру Салусу и миссис Льюис вещи из ближайшего участка и встретился с остальными дома у Клейна.
— Подождите в гостиной и не позволяйте никому беспокоить меня. — Клейн вытащил из кармана часы и взглянул на циферблат.
Около шести. Мелисса может прийти в любое время.
— Положись на нас. — Леонард сложил руки перед грудью и начал ходить туда-сюда по комнате. Фрай же просто молча занял диван.
«У Леонарда что, синдром дефицита внимания и гиперактивности?» — удивился Клейн и пошёл к себе на второй этаж. Он прикрыл за собой дверь и запечатал комнату невидимой духовной стеной.
После этого он установил алтарь и взмолился Богине, чтобы очистить запечатанное пространство.
Не медля ни секунды, Клейн написал на бумажке одну фразу:
“Местоположение алтаря”.
Он специально задал столь широкие пределы, чтобы не пропустить ни крохи информации.
Сжав в руках бумагу и вещи жертв, он лёг к себе на кровать. Сначала Клейн вспомнил то, что сказал Леонард, а потом семь раз повторил свою фразу.
Он не пытался использовать мир серого тумана, ведь внизу находился таинственный Леонард. Кто знает, не заметит ли он нечто необычное. И второе, он почти усвоил зелье Провидца, так что скорее всего его нынешних приготовлений будет достаточно.
Клейн был готов войти в мир серого тумана, только если не добьётся никаких результатов. Ведь призыв злой сущности может грозить не только городу, но и Мелиссе, Бенсону и ему самому.
С помощью когитации он быстро заснул и увидел привычное искажённое пространство.
Вскоре перед его глазами появилась картинка.
Двухэтажное серо-голубое здание, залитое кровавым светом заката. Окна первого этажа прикрывали плотно задёрнутые шторы, которые шли волнами и время от времени подёргивались.
Земля вокруг дома была чёрной, и на ней ничего не росло. Сад вокруг дома, казалось, давно заброшен и наполнен тенями.
Недалеко от дома протекала река.
***
Через некоторое время Клейн проснулся, так больше ничего и не увидев.
«Леонард прав... Где находится это место? В Тингене слишком много мест около воды. В западном и восточном районах, гавани, около университета...» — Он открыл глаза и потёр виски, глубоко задумавшись с серьёзным выражением лица.
Глава 122. Место ритуала
Улица Нарциссов, 2. Гостиная, окружающий интерьер нетерпеливо окутывает ночная тьма.
Фигура Клейна застыла напротив эркерного окна.
— Кое-что мне всё же удалось выяснить. В своём сне я увидел серовато-голубое двухэтажное здание. Окна на первом этаже плотно закрыты шторами. Здание окружает выжженная земля, на которой ничего не растёт, ни цветов, ни травы. Недалеко от дома расположен зловещий сад, наподобие тех, что так любят писатели ужасов. Но единственной приметой, по которой можно опознать это место, является река, при том довольно широкая. Это может быть только Тассок или Хой. Но проверить придётся обе. И я надеюсь, что мы придём вовремя.
Тассок — самая длинная река Лоэна, которая берет начало на северо-востоке, в горах Мирминск, и протекает по юго-востоку, через провинцию Мидсишир, провинцию Аува и саму столицу, Баклунд, в конце впадая в море около гавани Притц.
В Тингене Тассок петляет через западный район и часть доков.
Тем временем исток реки Хой лежит на севере горы Йорк, сама она протекает через Университетский район на востоке и впадает в Тассок.
Вот эти две реки самые значительные в городе. Остальные же можно считать ручейками, ни одна из них не обладает столь обширной водной гладью.